Цикл Вечности IV: Повод для смерти

Глава 4: Тело

-Лоян-

Моё утро более не начинается со смены бинтов: тело перестало непрерывно кровоточить ещё несколько лет назад. Я больше не вижу и не слышу мир вокруг себя в привычной человеку форме: все мои органы чувств заменило Осязание Энергии. Я ощущаю пространство как бесчисленное множество источников тепла, различающихся лишь своей силой. Я больше не слышу, что говорят мне люди, но я понимаю, что они хотят сказать. Я больше не являюсь человеком, хоть и хочу им быть.

С самого рождения от переполняемой меня Энергии моё тело подвергалось непрерывному распаду, которому противостояла невероятная регенерация.

Энтропия и негэнтропия слились во мне воедино, ведя жестокую борьбу за мою жизнь. Если бы мои нервные окончания не были сожжены ещё с рождения, то я бы испытывал невероятную боль, а так… А так я не знаю, что вообще такое боль, по крайней мере, физическая.

Со временем я пришёл к выводу, что эта борьба бессмысленна, и, подобно Томасу, другу моего отца, я отринул свою оболочку.

Теперь я состою из чистой Энергии, но изобретение учёного помогает мне поддерживать физическую связь с окружающим миром. В качестве тела я использую механическую оболочку, выкованную из сплава стали и Слёз Тэридия, но, в отличие от наноботов Томаса, она двигается исключительно за счёт моих способностей.

Моя связь с Энергией исключительна, ведь я сам являюсь скорее Энергией, чем человеком. Благодаря этой связи я способен воздействовать на Энергию вокруг, в том числе и принадлежащую другим людям, а Томас часто просит меня о помощи в своих исследованиях.

Сжав пространство вокруг себя, я вырвал его из ткани мироздания, перенося в иное место. Тепло вокруг начало развеиваться, но спустя мгновения сменилось новым. Я оказался в лаборатории Томаса и сразу же ощутил множество крошечных сгустков Энергии, собирающихся в единое целое. Впрочем, Энергия учёного оставалась распределена и по множеству других его устройств, включая роботов-сборщиков.

– Приветствую, Лоян, – мысленно произнёс Томас. В отличии от большинства других людей учёный прекрасно понимал, что говорить вслух не нужно: я всё равно слышу поток мыслей, а не речь. – Если ты искал своего отца, то он ушёл пару часов назад.

– Я ждал, когда он уйдёт, – ответил я. Мой голос для человеческого слуха должен звучать гулко, сопровождаемым тихим эхом, но сам я его не слышал.