Луковица

И его снова накрыло, на этот раз мучительным, ярким видением: Хельга, голая, и вместе с ней поджарый, загорелый, красивый, точно голливудский актер, доктор Питер Грей Костнер. Пальцы разжались, и собственная рука Ролана безвольно повисла вдоль тела.

- Все в порядке, мистер Эйтли? - спросила с легкой профессиональной тревогой мисс Сведенборг.

- Да, - выдавил он, - все хорошо.

И захлопнулся наглухо.

* * *

Он так редко общался с людьми, что теперь был выжат досуха. По телу расползалась вялость, мышцы подрагивали, а голос то и дело срывался на беспомощный сип.

Чтобы избавиться от ужасающего, болезненного чувства беспомощности, он пошел на прогулку, избегая людных улиц, и ходил, ходил, пока на город не опустились сумерки. Сперва зажглись неоновые вывески, затем фонари. От такого количества яркого, искусственного света голова разболелась. Теряя равновесие, он успел ухватиться за металлическую спинку какого-то стула и сесть. Зажмурился, задышал быстро, неглубоко, пытаясь привести себя в чувства.

- Простите, сэр, но мы уже убираем столики с тротуара.

Ролан моргнул — перед глазами была желто-пурпурная пелена, искрящаяся неоном, — и ляпнул:

- Рано еще.

Кто-то рядом рассмеялся весело, звонко — точно россыпь бубенцов, эльфийский какой-то смех.

- Ну, это мое заведение, - сказал тот же голос, - так что тут мне решать.

Она помолчала. Тишина тут же наполнилась голосами, смехом, громкой музыкой, и захотелось зажать себе уши, но руки были тяжелы и беспомощно лежали на коленях.

- Вам нехорошо, сэр? - спросила женщина.

Ролан покачал головой. Головная боль возникла где-то в области затылка, забилась в черепной коробке, рванула к вискам и пропала. Ему было никак.

Теплая рука коснулась его шеи. Ролан дернулся, пытаясь закрыться еще сильнее, спрятаться еще глубже, уйти от этого прикосновения. Нервы были обнажены. Однако, к его удивлению и облегчению, удара не последовало. Обычное прикосновение. Обычная женщина. Заурядная. Ни страстей, ни особых желаний.

Цвет — табачный. Запах… консервированный персик. Ролан медленно открыл глаза, с трудом разлепляя веки. Табачный. Сарафан — табачный, сорочка бирюзовая, своеобразное сочетание. И крупная брошь, шитая бисером: сердце, пронзенное стрелой.

- Помоги, Сейди, - распорядилась женщина, подхватывая его под локоть и поднимая со стула.

С другой стороны Ролан ощутил новое тепло, снова перед глазами мелькнул какой-то образ, но сразу же пропал.