Запредельность

Они оба уставились на тяжелое кольцо на крышке, сделанное в ту эпоху, когда люди не принимали простых, банальных, практичных вещей. Оно было витым, «росло» из причудливого железного цветка с узорной серединкой и опиралось на такой же цветок, но поменьше.

— Что там находится? — поинтересовался мальчик. Его зрачки казались огромными, как блюдца, и в них отражалось пламя свечи.

— Старые вещи, которые я не смог выбросить. В основном парты и скамейки. Много-много парт.

Я ведь рассказывал о том, что когда-то здесь была школа? Три года назад я все перетащил туда и больше уже не спускался.

— А вы бы хотели туда спуститься… сейчас? Вам не страшно?

— Не знаю, — честно признался пан Януш. — Пожалуй, немного страшно.

— И мне тоже, — сказал Павел, но в его голосе явно чувствовалось предвкушение.

Их руки одновременно потянулись к железному кольцу на полу.

И в этот момент раздался крик.

* * *

Пан Януш почти выронил подсвечник.

Он успел вновь поймать его в воздухе, но свечка упала на пол и погасла.

— Это мама? — колючим от страха голосом спросил мальчик и схватил его за рукав. — Это ведь мама кричала!

— Тише! — шикнул пан Януш. — Быстренько лезь сюда и сиди тихо, понял?

Павел, всхлипывая, покорно забрался под стол.

— И не волнуйся, я сейчас во всем разберусь. Наверняка твоя мама крысу увидела. Знаешь, какие здесь бывают крысы? Больше кошек, глазищи горят, но бестолковые — жуть! Возьму метелку Кнупеля и вымету зверюгу во двор.

А ты погоди здесь!

— Но если это крыса… — Павел перестал хныкать и громко вытер нос, размазав его содержимое по щекам. — Если это всего лишь крыса, зачем мне сидеть под столом?

— Таковы правила игры!

Хозяин Подворья ляпнул первое, что пришло в голову, а потом пояснил:

— Понимаешь, маме потом будет очень стыдно, что она боялась одна.

— Ладно, — шепнул мальчик и затих.

Пану Янушу тем временем удалось распахнуть старое окно с заржавевшими шпингалетами. Бежать по коридору слишком долго, лучше выпрыгнуть во двор. Крысы? Сроду не было в подворье никаких крыс, а жаль. Сейчас так хотелось в них верить…

Тапки увязли в грязи где-то между яблоней и кустом смородины, и хозяин Подворья дальше бежал босиком по чавкающей траве и колючим веткам. Но он не чувствовал ни боли, ни холода.