Неспокойная Верена

Правда, потом он несколько раз пытался покончить с собой, не выдержав «присухи». А уж когда Эльзе исполнилось тридцать один, и она забеременела, ушел с тоски в вотчину поутри. И там сгинул...

А может, освободился от проклятия и уехал в другой город, начав там новую жизнь.

Эльза плакала днями и ночами. Так, что высохла, растеряв свою стать. Даже ее высокая, четвертого номера грудь, опустилась от тоски. И она еще носила ребенка, что пока не было заметно.

Однажды Эльза увидела странный сон: мертвая девушка, тоже из рода ведьм, тянет к ней свои руки.

К счастью, мать быстро объяснила Эльзе, что хотят от нее призраки – возрождения усадьбы Звягинцевых, которой предназначено стать центром мира.

– Ты должна торговаться с ними. Будь жесткой, – напутствовала мать. – Сначала они даруют тебе Силу, а потом ты пройдешь через Саббат.

Эльза послушалась и стояла на своем, как бы ни взывали призраки к ее совести.

– В таком состоянии мне не пройти через Саббат, – твердила она.

– Ты сильнее, чем думаешь, – покачал головой Ницшеанец.

– Тогда я не отвечаю за последствия. Неизвестно, кем я стану после Саббата.

– Ладно, ты наш единственный шанс, – вздохнула Аглая.

И они отдали ей все, что могли.

Так что Эльза лежала в забытьи несколько часов.

После она, не медля, поехала в Водяновичи, бездумно одевшись в нарядное платье с подолом – татьянкой.

Это ее запомнили местные жители.

Эльза даже на всякий случай зашла в соседнюю Русаловку – заурядную советскую деревеньку. Но нет, лишь отблески светлых зон изредка потрясывали это пасторальное местечко.

А потом она нашла тот дом в Водяновичах. Эльзу трясло от заемной мертвой силы, от жары кружилась голова, и платье прилипло к полным бедрам.

Она была готова на все, лишь бы изменить свою никчемную жизнь. Лишь бы перестать быть игрушкой разных страстей. Лишь бы найти свой Шаолинь.

Это была покосившаяся избенка с палисадником, заросшим крапивой. Единственное окно подслеповато смотрело на Водяновичи, а хлипкая дверь с нависшим козырьком легко поддалась нажиму.

Эльза оглянулась: пекло июльское солнце, рядом жевал траву пегий теленок, лузгали семечки в теньке две деревенские бабы. Стоял прекрасный день, от чего молодой женщине стало особенно жутко. Она пробормотала заклинание, и крапива расступилась, пропуская истинную ведьму.

– Я не игрушка.