Неспокойная Верена

Я достойна лучшей жизни, – мелькнуло в голове. И Эльза вошла в дом, тихо затворив за собой дверь.

Пол был усеян мусором и брошенными вещами. Интересно, почему жильцы так поспешно бросили его? Женщина протиснулась в комнату через щель между дверным проемом и кроватью, которой как будто закрывали вход. Эльза чувствовала, что обязана все оставить на своих местах.

С низкого потолка, такого, что невысокая ведьма легко доставала рукой, свисала лампочка на проводе. В комнатке стояли старинный комод, железная кровать на ножках, беленая русская печь и куча газет, игрушек и посуды.

Эльза едва нашла место, чтобы начертить круг силы. Теперь ведьма смеялась от счастья: еще чуть-чуть, и отец воскреснет, а с ним поменяется ее непутевая выморочная жизнь.

Так и случилось. Едва Эльза произнесла пару слов, как оказалась в 1942 году, в городе Татуре, которую готовили к затоплению. Верена развивалась и росла, ей требовалась электроэнергия и вода. А когда соединили три реки, под снос пошел старинный город Татура.

Пара метров стоила ему жизни. Жителей расселили по соседним селам и в будущий запретный город Краснокрестецк, но некоторые приковали себя цепями и утонули вместе с Татурой. Так затопленный город и превратился в место тьмы, которое долгие годы отравляло жизнь веренцев.

Но почему погиб ее отец? Этого не должно было случиться. Эльза знала, что времени у нее мало. Как и говорила мать, скоро ее вытолкнет в свое время. Женщина старалась не смотреть на полуразрушенные избы, но вид разоренного кладбища едва не довел ее до слез.

Эльза успела. Ее отец уже заканчивал свою работу по разбору избы председателя колхоза и решил немного передохнуть в тени. Он жевал вареную картошку, запивая холодным молоком и даже подумать не мог, что через пару часов погибнет.

Молодая женщина бросилась ему на шею, и отец в ужасе отпрянул от нее.

– Уезжай в Верену, умоляю. Не пей, иначе – смерть.

– Да кто ты такая?

– Твоя дочь.

– Моя дочь в люльке спит. Иди, проспись, женщина.

Эльза зарыдала, и что-то было в ней такое, что заставило смягчиться отца:

– Устал, мочи нет. Не плачь, поеду я к дочке. Обещаю.

А потом очертания Татуры расплылись, и Эльза очнулась. Первым делом она провела по своему животу: ребенка там не было! Да и сама женщина немного изменилась: волосы поредели, а фигура стала худощавой и жилистой.

– Да я же занимаюсь спортом. Еще в институте играла за студенческую волейбольную команду, – почему– то подумала Эльза.