Соня и тайны запретного мира

Джон (Женька)

На границе с Афганистаном жара, полуденное солнце беспощадно палит, заставляя искать укрытие всех живых существ в округе. Но этот удушающий зной никак не беспокоит идущего по полигону российской военной базы, Джона (он же Женька). Мужчина глубоко погружен в свои мысли, его грубые солдатские ботинки методично вздымают легкую пыль от размеренно – четких шагов. Ладонь автоматически сжимает простую металлическую армейскую зажигалку. Щелк – щелк, щелк – щелк, пальцы механически открывают и закрывают крышку.

Сегодня двадцатый юбилей его службы Родине, и к чему он пришел? В пятнадцать лет его отдали в интернат для детей военных. Его мнением не интересовался никто, равно как и мнением матери. За эти долгие годы его работы – войны, воспоминания о том дне почти стерлись. Но рыдающую у стены от разлуки с сыном мать, время не стирает.

Чего он добился? Да ему плевать. Он так часто видел смерть, но еще чаще сам становился ей. Он не верит в идеалы и тупой идеализм. Все, что он видел, все что он пережил, заставило понять одну простую истину: жизнь – это война, везде, со всеми и, в каждом.

За глаза его называли героем, а он так часто рисковал своей жизнью ради других, что даже не понимает, как иначе. И в скором будущем, судьба предоставит ему шанс стать истинным героем, память о котором идет сквозь века.

Прищурившись от яркого Солнца, Джон закуривает и смачно вдыхает дым, наслаждаясь вкусом простого крепкого табака. Тридцать пять, едва ли возраст в обычной жизни, но только не здесь, где год за два.

Сзади доносятся торопливые шаги.

– Командир!

Джон поворачивается к неожиданно вернувшемуся из годовой командировки своему заму.

– Не ждал. С возвращением.

– Да уж…. Как жизнь, жена?

– Дерьмо, как и раньше.

– Все не разведешься?

– Не в ней проблема, в жизни хреновой.

Жену Джон не любит. Она исправно треплет ему нервы, изменяет с майором из соседнего гарнизона и ничем не напоминает очаровательную ясноглазую студентку медицинского, за которой он когда-то активно ухаживал.

Она вместе с ним мотала срок их жизни по военным базам, что люто ненавидела и в отместку везде заводила любовников. Он бы и развелся, да только куда ей идти?

– Возьми отпуск, отвлечешься.

Джон, улыбаясь, хмыкает. За всю свою жизнь он никогда не был в отпуске.

– Война не только здесь, она повсюду, в каждом из нас.

Собеседник вздыхает, почесывая подбородок.

– Философом стал. С чего?

– Помотало. Пойду, проверю, как окоп мальцы нарыли.