Потерянные души

– Когда близкие, даже вредные, уходят, всегда так. Кажется, словно ты теперь один в целом мире. А потом привыкаешь. По сторонам смотришь. И понимаешь, что нет, не один. И жизнь начинается заново.

И Чьёз старался в это верить. Что надо просто привыкнуть. А потом взять отпуск на работе и к матери с сестрой съездить – они давно в гости зовут. Вернее... нет, давно не зовут. Потому что звали-звали, звали-звали, а он всё не ехал и не ехал. Устали звать. Но ждут, и в это он тоже старался верить.

Открылась дверь, и вместе с морозом в чайную заглянула молодая женщина.

Приметила свободное место в прихожей, поспешила за столик, на ходу расстёгивая тёмное-синее пальто, а Чьёз чуть не поперхнулся чаем. Серьга в его ухе радостно нагрелась, чётко указывая – нашёлся. Наконец-то нашёлся последний амулет.

Он едва дождался, когда женщина устроится за столом и сделает заказ. Собрался с духом, подсел к ней и быстро, пользуясь её изумлением, пробормотал:

– Добрый день. Простите, но у вас нет такого же амулета? – и повернулся боком, заправив за ухо прядь светлых волос.

– Есть, – удивлённо улыбнулась женщина и тоже повернулась боком. Среди коротких светло-рыжих кудрей сверкнула одинокая капелька.

– Извините, это семейное дело, – торопливо заговорил Чьёз. – Всего таких амулетов восемь, и они исстари принадлежат моей семье. Тридцать лет назад несколько штук украли. С тех пор я их ищу. Я куплю. Сколько? – он пытливо и взволнованно посмотрел на свою собеседницу, внутренне готовясь даже дом продать.

Лишь бы амулеты, из-за которых случилось столько смертей, попали в надёжные руки, а ещё лучше – под замок. Навсегда.

– За колдовской дар? – смешливо прищурила зелёные глаза незнакомка. – А он имеет цену?

Чьёз смутился и не нашёлся с ответом. Вздохнул, молча встал, но женщина внезапно тоже поднялась со стула и серьёзно сказала:

– Я про вас знаю. В газете вчера читала и рисунок серьги видела. В статье написали, что амулеты чувствуют друг друга, и это правда. И ваша история, значит, тоже правда.

Я вас искала, чтобы вернуть амулет. Моя бабка всегда так говорила: краденое – что проклятое. И снова это правда. Серьгу мне лет десять назад подарила подруга, а после я обнаружила в себе дар, но использовать его не могу. Ведь всё моё окружение знает, что я обычный человек. А спящий дар просыпается только у детей. Кто говорит иное, тот ничего не смыслит в колдовстве, а моя бабка была колдуньей. Островной, почти без силы, но знала многое.