Воздушный Стрелок. Книга VII. Опричник. Том 2

Вот спасибо, дядька Ингварь! – Владимир Александрович, я не ошибусь, если предположу, что расследование будете вести именно вы, так? Тогда прошу сообщить о месте и времени сбора следственной группы.

- Разумеется, Ингварь Всеволодович! Я пришлю данные, как только мы определимся с составом группы, – тут же отозвался Гдовицкой и демонстративно обвёл взглядом остальных командиров. – Господа?

Те попереглядывались, и вразнобой, но без неуверенности, ответили согласием. Собственно, сейчас Владимир Александрович мог бы уже на них и не давить.

После согласия воеводы сводной дружины, его подчинённые, пусть и временные, просто не могли принять иного решения. Вот если бы среди них оказалась хоть парочка представителей родов не менее именитых, чем Громовы, тогда да... те почти наверняка полезли бы в амбицию, а то и устроили бы натуральную местническую свару.

А что? Обстановка не боевая, к планированию боевых действий нынешнее обсуждение отношения не имеет, а значит, можно, и даже нужно, покочевряжиться, демонстрируя боярскую спесь, отчего-то зовущуюся ими гордостью.

«Уместно-невместно», «бояре такие-то под боярами такими-то сроду не ходили и ходить никогда не будут», «не тебе, худородному, здесь верховодить»... и прочая, прочая, прочая.

К счастью, представителей именитых родов, способных потягаться с Громовыми древностью фамилии или влиянием, в сводной дружине не было. Всё больше бойцы служилых бояр да небольших владетельных родов из тех, кого ещё век назад именовали худородными. Потому и спора не вышло.

А вот Барышеву такой исход собрания явно не пришёлся по душе. Он даже попытался взять голосом, но неожиданно поперхнулся и, наградив меня шалым взглядом, осёкся.

- Что? – я пожал плечами, почуяв обращённое на меня внимание «гостей». – Терпеть не могу, когда орут без толка и смысла. С детства.

Подольский насмешливо фыркнул и, глянув на замершего заиндевевшей статуей десятника, покачал головой.

- Понимаю, Кирилл Николаевич, – ощерился он. – Сам не терплю лишнего шума. Но, всё же, прошу вас освободить господина десятника.

Полагаю, он уже осознал нежелательность такого поведения в нашем присутствии...

- И больше не будет, да? – вздохнул я. – Сколько раз я это слышал... Ну да ладно. Под вашу ответственность, Ингварь Всеволодович.

- Благодарю, – кивнул дядька Ингварь, краем глаза наблюдая за тем, как тает иней, припорошивший удерживаемого моей волей Барышева, и одновременно набирая на браслете какую-то команду. А когда закончил, обернулся к Рогову.