Воздушный Стрелок. Книга VII. Опричник. Том 2

– Господин майор, прошу определить место изоляции отряда десятника Барышева...

- Восьмой бокс, – в свою очередь глянув на невидимый нам экран коммуникатора, отозвался Георгий.

- Охрана ваша? – задал вопрос Подольский, продолжая приглядывать за Барышевым. А тот, кулем рухнув на своё место, лишь молча блымал глазами. Грогги... бывает.

- М-м, Владимир Александрович, Кирилл Николаевич? – Рогов, ничуть не смутившись, тут же переадресовал этот вопрос нам с Гдовицким.

- У меня нет причин не доверять дружине бояр Громовых, – протянул я.

- Согласен, – кивнул Самурай и договорил: – к тому же это позволит избежать лишних кривотолков в отряде.

- Толково, – Подольский молча обвёл взглядом своих подчинённых и, дождавшись их согласных кивков, вновь повернулся к Гдовицкому. – Охрану восьмого бокса на время изоляции десятка Барышева берёт на себя моя дружина. Прошу обозначить место для дежурного поста и определить порядок доступа к боксу... да, и дайте команду пропустить моих бойцов для конвоя десятника Барышева к месту изоляции.

- Сделаем, – откликнулся Владимир Александрович и, повозившись с коммуникатором, договорил: – Пропуск для конвойных отправлен на ваш браслет. Всю необходимую информацию по порядку охраны восьмого бокса получите в течение получаса. Вопросы, предложения, уточнения?

Судя по молчанию гостей, таковых у них не было. Возможно, лишь пока не было...

- Что ж, тогда, полагаю, на этом мы можем закончить нашу внеплановую встречу, – произнёс Рогов. Подольский кивнул, поднимаясь на ноги, а следом заскрипели кресла, покидаемые его подчинёнными.

Потянувшиеся за командиром прочь из кабинета, командиры дружин не удостоили Барышева даже взглядом. Впрочем, тому, кажется, не было до «коллег» никакого дела. Он так и продолжал молча сидеть в своём кресле, словно пребывая в каком-то сомнамбулическом состоянии. Хм... может, я слишком сильно его приложил?

Взвихрившиеся вокруг потоки структурированного Эфира прошили десятника, и тот вздрогнул, приходя в себя. Ну вот, совсем другое дело.

- Очнулись, господин десятник? – поинтересовался я.

Тот чуть заторможено кивнул, но уже через секунду в глазах дружинника мелькнуло осознание происшедшего, и меня чуть не захлестнуло волной его эмоций. Недовольство, раздражение... досада. И весь этот вал негатива обращён лишь на самого себя... и кого-то очень далёкого. Но ни ноты злости в нашу сторону. И это странно. Очень странно. А значит, будем разбираться.

Глава 4. Все войны начинают профессионалы, а заканчивают...