Иванов день

Соня… Ее образ, как живой фотографический отпечаток, остался в памяти и никак не хотел уходить. Воображение упрямо и во всех подробностях рисовало, как она подходит, улыбается, садится рядом, берет за руку, кладет голову на плечо…

Иван вздрогнул и обнаружил, что за стойкой почему-то один-одинешенек в этот пятничный вечер. Куда все делись? А, да неважно, гори оно все… Бармен! Виски! Виски ин зет яр!

Она ушла и не придет.

Она сейчас сидит возле веселого трескучего костра, слушая песни под гитару.

Какой-нибудь пижон украдкой подливает коньяк в ее горячий чай и смотрит в ее глаза. В них, конечно, отражается пламя, но разве волнует его эта красота? Ведь он ждет, зараза, ждет, когда ее взгляд подернется хмельной поволокой, ждет подходящего момента, чтобы галантно перехватить даму за талию и увлечь в палатку. Знаем мы эти бардовские фестивали. Этих сладкоголосых сирен, вводящих слушательниц в транс, а потом творящих с ними то, чего требует мужской организм. Им-то какое дело, с кем час назад гуляла жертва по набережной Волги - пусть даже почти что за руку...

Вот именно - почти.

Даже за руку взять не догадался, старый пень. А ведь она так смотрела… Ты все читал в ее глазах, но слишком боялся поверить. Слишком боялся ошибиться. Слишком боялся… да какая уже теперь разница чего.

Эх!

Он снова грохнул пустым высоким бокалом о стойку.

Грохот неожиданно отозвался музыкой. Иван, развернувшись, увидел, что крошечную эстраду занял флейтист в стилизованной одежде ирландца.

А может, лепрекона, шут их разберет с этим зеленым клевером.

Странно, для кого это он играть собрался?

Полилась очень знакомая мелодия, но с пьяных глаз - и ушей! - Иван не сразу догадался, что это “Огни Самайна”.

Прошу простить за поздний час, но раньше я не смог.

И даже здесь я, собственно, недолго, видит Бог,

Проделав путь по пустырю, не поднимая ног,

Твой дом нашел я, стало быть, случайно,

Шагнув без разрешенья на порог,

Когда в ночи зажглись огни Самайна,

Когда в ночи зажглись огни Самайна,

Зажглись огни холодного Самайна.

..

Тревоги и грустные мысли оставили Соню, когда, сойдя с автобуса, она бросилась обнимать Сашку с Нинкой. Друзья со студенческих времен, они периодически перезванивались, наезжая в гости. Нинка все такая же изящная и миниатюрная, как десять лет назад, Сашка - все такой же добродушный медведь.