Иванов день

Маринка сразу предложила дождаться такси и отправиться на “Франсуазу”. Но Вика, скептически оглядев джинсы, майку и легкую куртку, заявила, что нужна теплая одежда. И палатка. И коврики. И пара спальных мешков. И, желательно, еда. Но все это можно раздобыть в ближайший час, так что приключения только начинаются.

Ох, если бы она только знала…

Позвонив Лёхе, чтобы попросить спальный мешок, она услышала в трубке гомерический хохот. Это тоже можно было счесть плохим знаком, но Вика решила, что фотограф окончательно сбрендил или слишком много выпил с приехавшими родственниками.

И тут в трубке раздались другие голоса, не оставляющие никаких сомнений - Лёха, его жена Люда, и ее сестра с мужем собирались в тот же лес на тот же фестиваль.

В итоге все устроилось превосходно: спальный мешок нашелся, а вместе с ним и пледы, и согревающие напитки, и веселая компания, и транспорт. Через полчаса лёхин минивэн остановился возле того подъезда, куда так и не доехало ночное такси. Маринка и Вика, сменившие майки на толстовки, погрузили объёмистые рюкзаки в багажник, а самих себя - на мягкие сиденья.

И уже во второй раз за этот вечер приготовились оторваться по полной.

Когда же ткань реальности порвалась, впуская в беззаботный пятничный вечер кошмар за кошмаром?

Когда они обнаружили на обочине Петровича, выглядящего так, словно он шел домой из своего любимого “Джойса” и случайно ошибся дорогой? Или когда он сказал, что слышал в лесу крики? Когда Вика увидела в его глазах немое отчаяние - или когда поняла, что он соврал, чтобы зачем-то убежать в лес?

Нет.

Кошмар - один бесконечный, изматывающий кошмар - начался, когда Вика в полной растерянности вытащила Лёху из минивэна и пыталась объяснить, что с шефом творится неладное. Тот было открыл рот, чтобы сказать: “Ничего не понимаю”, но тут из леса раздался крик.

Шеф звал Соню.

Именно тогда привычная для Вики реальность поплыла, словно тающий мираж, и из-под нее выглянула другая - чужая, страшная и непредсказуемая.

Лёха негромко чертыхнулся и полез в багажник за фонарем.

В салоне все спрашивали, что случилось, и по очереди высовывались из окон.

- Старик бухой в дымину, в лес убежал и там орет, - пояснил Лёха. - Надо брать и везти домой.

- Послушай, - Вика бесшумно подошла к багажнику и старалась говорить так, чтобы другие не слышали. - Шеф себя так никогда не вел, даже пьяный.

- Старость не радость, - Лёха наконец-то выхватил фонарь из нагромождения рюкзаков. - Пошли. Я буду светить, а ты зови его.