Иванов день

Только бы в чащу не убежал. Там не очень хорошее место. Болота уже давно высохли, но рассказывают всякое.

Некоторое время они слышали крики Жигарева и даже на пару мгновений выхватывали лучом фонаря мелькающую между деревьями ковбойскую шляпу, но почему-то никак не могли догнать.

Вика поняла, что вот уже долгое время они беспорядочно водят фонарем туда-сюда и не слышат шефа. И ее, никогда не отличавшуюся нервозностью, вдруг стало мутить от дурных предчувствий. Желудок был готов вывернуться наизнанку, ноги подкашивались.

Творилось что-то невозможное, неправильное.

Шеф работал в “Волжанине” всегда, сколько она его помнила. Он был неотделимой частью этого небольшого, но прочного газетного кораблика.

К нему всегда бегали за советами, он умел убеждать, он был вооружен железной житейской логикой и почти всегда оказывался прав.

Он никогда, даже будучи пьяным, не пошел бы в лес один посреди ночи.

Но все-таки, когда человеку хорошо за пятьдесят, он по умолчанию записан в группу риска.

Инфаркты, инсульты, паралич, внезапная остановка сердца, Альцгеймер… Хотя, Альцгеймер, кажется, не наступает неожиданно, и в случае с шефом было бы более уместно другое слово на букву “а” - алкоголизм. Нет, нет, отмахивалась от печальных предположений Вика, но они наскакивали со всех сторон, хлестали по лицу ветками деревьев. Петрович, конечно, не дурак выпить, но в запои не уходит и никогда не является на работу под градусом. Хотя, он действительно едва не спился десять лет назад после смерти жены, но с тех пор прошло много времени, и ничего не предвещало…

“Все это совсем нехорошо”.

Лёха вдруг остановился и выключил фонарь.

- Что…

- Тсс! Послушаем.

Маринка вконец измучилась. Ей хотелось пить, есть и слушать музыку, а не это вот всё.

Когда Вика и Лёха вслед за невменяемым шефом растворились в темноте леса, Маринка подумала, что это самая худшая ночь в её жизни. С каждой секундой она чувствовала себя всё неуютнее.

Лёхин минивэн показался ей ужасно маленьким и утлым, висящим над пропастью где-то на самом краю света. Она видела, как салон все сильнее сжимается, словно какая-то сила давит на него снаружи.

Лёхины родственники тихими встревоженными голосами обсуждали сложившуюся ситуацию, и Маринка поняла, что точно свихнется, если сию же секунду не выйдет на свежий воздух.

И она вышла.

Стало получше, но ненамного.