Год Собаки I. Среди Теней. День 1-3

— Но кто-то пытался…

Эти бруски вкладывались в массивные металлические крюки на стене, полностью блокируя дверь в дверном проеме. Окаменевшее дерево запоров в местах соприкосновения с крюками было помято.

Я осмотрел дверь и бруски истинным взглядом и сказал:

— Это случилось давно… Все очень старое.

— Как ты это делаешь? — спросила Ма зачарованно. — Я иногда вижу синий отблеск в твоих глазах. И не только твоих…

Теперь пришел мой черед удивляться:

— Ты видишь синее пламя?

— С детства… — сказала она задумчиво.

— Значит, можешь управлять им. Расскажу, как, если хочешь…

Я допил чай и спросил:

— Что ты хотела показать?

Ма вывалила все из рюкзака на кровать. Отложила бутерброды в фольге, мечи и склянку Аманды на стол, а нашу пляжную одежду оставила на покрывале.

— Переодеваемся в пляжное… — скомандовала она и ушла в ванную.

Я стащил с себя джинсы и рубашку, поглядывая на дверь, переодел плавки. Натянул футболку и пляжные шорты. Ступил в шлепанцы.

Вышла Ма в чудесном голубом бикини. Она выглядела растерянной.

— В чем дело? — сразу спросил я.

— Нашла еще два новых вероятностных пореза. На ногах… Одежда в этих местах, тоже целая. И один на левом боку.

Я опустился на колени перед Ма, провел ладонью по белым шрамам.

— И на спине тоже… — сказала она.

— На спине? — я вскочил и повернул Ма спиной к огню.

В свете каминного пламени белые росчерки клинка почти сливались с тоном кожи, но все-таки они были.

— Все очень странно… — проговорил я.

Я погладил Ма по изгибу спины, взял мазь Аманды и нанес ее на вероятностные порезы.

Потом развернул ее к огню лицом и обработал ноги и шрам на животе и боку. Мазь, впитываясь, тихо шипела.

— Спасибо… — произнесла Ма, но было видно, что она потрясена.

И добавила тихо:

— Я их совсем не чувствовала. Не думала, что их столько…

— С ними всегда так, — сказал я. — Потому что они вроде бы как существуют лишь в состоянии неопределенности… Но, если приходит время, и эта вероятность исполняется, они раскрываются.

Она глянула на меня с удивлением и легким испугом.

И я пояснил:

— Становятся настоящими ранами. Иногда смертельными…

Ма задумалась, стоя в оранжевых отсветах каминного пламени.

Я подал ее пляжную одежду. Она взяла, но не одевалась, просто смотрела на меня в молчаливом оцепенении.

— Излюбленный прием асассинов Тайной Службы, — проговорил я после паузы.