От стены к стене

- Ты что за кент? – злость туманила мозг.

- Джинн, - мужчина кивнул. – Ты загадал желание и потёр лампу. Я появился и готов исполнить.

Жирные короткие пальцы копошились, как опарыши. Больше всего Саню удивили не перстни на каждом, не разноцветные камни, а золотые ногти, заточенные так, что получались трёхсантиметровые лезвия.

- Какой маник, - кивнул он. – Я у баб такого не видел.

- И не увидишь, - самозваный джинн прищурился. – Дизайнерская работа.

- Педик штоле? – презрительная ухмылка скривила губы.

- Хозяин! – седой ежик на голове угрожающе поднялся. – Моё место!

- И чо?

- И ничо! Мамку я твою нагибал! – жирный живот гневно колыхался.

Дым уплотнился, закрутился клубком, на нём, как на экране телевизора, замелькали картинки: вот санина мать куда-то собирается, выходит, у подъезда её ждет крокодил, хищный, низкий, длинный, притворившийся чёрной машиной. Водительская дверь открывается, оттуда медленно выходит ещё не такой седой и толстый джинн, по-хозяйски обнимает женщину, помогает сесть.

Саня затянулся, закашлялся и замахал руками. Наваждение рассеялось.

- Вот ты мудила!

- Это ты мудила! Провела тебя Танька? И правильно сделала.

Саня ошарашенно замер.

- Откуда знаешь? Я ж никому не рассказывал.

- Я всё знаю, малыш, - Халк на чёрной майке самодовольно крушил всё подряд.

- Она слила? Вот сучилища!

- Точно! – обрадовался мужчина. – Ещё какая! Давай её накажем? Я помогу.

- Как?

- Смотри.

Бледные ладони чертили пассы.

Чёрная стена истончилась, превращаясь в зеркало. Проступили очертания полутёмной комнаты. Танька сидела на диване, сжимая телефон. Седой облизнулся, перебирая перстни, выбрал рубин и подковырнул его ногтём. По бледному личику пробежала гримаса, девушка сжалась и зарыдала, телефон полетел в стену.

- Видишь? Ей больно. А будет ещё больнее.

- Как? – тупо повторил Саня.

- Есть у меня очаровательный помощник. И у него отлично получается добывать всякие необычные вещи.

Калейдоскопом замелькали самоцветы в перстнях.

- Мужик, ты вообще что такое?

- Я?

Тьма отодвигала реальность, доставая, как фокусник из шляпы, другой мир. Кирпичные стены заплакали влагой, вознеслись так высоко, что свод терялся над головой. Белые статуи переминались с ноги на ногу, обнажённые тела лоснились, а из ран от кандалов сочилась кровь. Вместо стола – валун, на котором пудовые кулаки сидящего напротив существа оставляли вмятины.