Гранатовый сок

Вряд ли, конечно, это меня спасёт, учитывая, что моя красная нить уже вплетена в паутину Стеллы, но так было спокойнее.

«Поздравляю тебя с успешной инициацией! Теперь ты полноценный вампир. Астральный оборотень – как скажут сами вампиры, а по нашей классификации – анималист четвёртого типа. Четвёртый тип может пользоваться своими способностями только находясь во сне и только применимо к одному объекту, в то время как третий тип умеет расщеплять своё сознание, воздействуя во сне сразу на несколько объектов одновременно.

Второй тип способен воздействовать на единичный объект наяву, а первый – на несколько объектов и через сон, и в реальности. Низший тип может со временем развиться до высшего, но тебе, скорее всего, это не грозит.

Если всё идёт по моему плану, то ты уже съездил в гости к Цепешу и успел ощутить на себе силу его гипноза. Не бойся сделать что‑то не так. Они в любом случае не найдут меня, даже с твоей помощью. Я очень надёжно себя спрятал. Сделай вид, что ты на их стороне. Или на самом деле встань на их сторону.

А я тебе подыграю. Что бы ты ни сделал для вампиров, этим ты только поможешь мне.

В московском штабе СКОК на этой неделе тебя тоже ждёт много интересного. Вскоре ты поймёшь, что там у нас происходит, но не торопись разочаровывать моих ребят. Сыграй и для них тоже. Притворись.

P.S. Не забудь про серебряный кулон».

Да уж, постскриптум явно был лишним – разве про такое забудешь? Я покосился на жетон, подвешенный за цепочку на кухонный крючок, и меня передёрнуло от одной мысли о том, что вскоре снова нужно будет его надевать.

Впрочем, об этом я подумаю завтра. А сейчас мне не терпелось узнать, что дальше случилось со Светой. Дневник, раньше такой подробный и обстоятельный, сейчас состоял из коротких обрывочных записок, походящих скорее на заметки, чем на полноценные записи.

«Я на фронте.

Меня тут прозвали Васильком. Самая маленькая из медсестёр и самая юркая. Я мало чем могу помочь истекающему кровью, но увидев меня, раненные меняются в лице. Никогда не забуду глаза офицера, которому оторвало снарядом ногу.

Как они улыбнулись, увидев меня. Губы у него были искривлены от боли и шока, а вот глаза улыбались. Он прошептал, что я – самое прекрасное, что можно увидеть перед смертью. А через пару минут он тихо умер у меня на руках. Его глаза закрылись навсегда, но у меня в памяти они отпечатались такими – чистыми, добрыми, улыбающимися…

Мама, как же я хочу домой, в нашу деревню…

29 июля 1942 г.

Сталинград».

«Очень хочется спать.