Гранатовый сок

С его поалевших губ, испачканных кровью, не переставали слетать эти странные комплименты:

– Ты слаще, чем мёд. Сытнее, чем молоко. Вкуснее, чем… чем гранатовый сок.

– Гранатовый сок?! – переспросила я, заглянув в его жёлтые глаза.

Я, конечно, не раз видела на фронте гранаты. И осколочные, и противотанковые. Но чтобы пить их сок… Чепуха какая‑то…

– Попробуешь, – улыбался он. – Узнаешь. Успеешь. Теперь у тебя впереди вечность…

Он вернул мне одежду и, глядя, как я дрожащими руками одеваюсь, произнёс фразу, которую я поняла только утром.

Он сказал:

– На рассвете… тебе придётся сделать вид, что ты такая как все. Это не сложно. Просто притворись.

Наутро нас всех расстреляли. Я тоже упала, сбитая с ног ударами пуль. Но я не умерла. Смерть, посмотрев на меня, просто фыркнула мне в лицо и отвернулась.

Сколько бы я не звала её, она не приходила. Наши тела скинули в какую‑то канаву и оставили в покое.

Нинка, хорошая моя, прости. Я хотела бы умереть с тобой вместе, но судьба решила иначе.

Прощай, Нинка. Передай от меня привет Антону.

9 октября 1942 г.

Не знаю, где я».

Переворачивая страницу, я случайно столкнул локтем кружку с чаем, и она разбилась. Листы выпали из моих рук. Там было что‑то ещё, но дальше читать я не мог. Я вскочил и стал ходить по квартире, сшибая попадавшиеся по пути предметы. Я их просто не видел, будто бы был где‑то не здесь. Может быть, ещё не вернулся из прошлого.

Меня трясло, я хватался то за одно, то за другое. Взял бутылку воды, но не смог пить.

Раздвинул занавески и раскрыл окно, впуская в комнату свежий воздух, но тут же почувствовал себя неуютно и закрыл его, плотнее сдвигая шторы. Схватил мобильный и начал звонить Стелле, но, прослушав пару гудков, сбросил звонок и кинул телефон на кровать, куда‑то в подушки.

Что, чёрт возьми, я ей скажу сейчас, спустя семьдесят с лишним лет?! А главное, зачем ей мои слова. Нет, она хотела сегодня поспать, вот и пусть спит. А я, пожалуй, ещё одну ночку пободрствую.

Заварив себе кофе в термос, я вышел из дома и пошёл в прямом смысле «куда глядят глаза».

Или, вернее, куда несут ноги, потому что глаза почему‑то почти ничего не видели. Ноги занесли меня в парк, и я долго там бродил среди деревьев. Потом сидел на скамеечке у пруда, потягивая кофе, в компании бездомной собаки, спавшей у моих ног. Там же я и встретил рассвет.

Когда первые лучи солнца окрасили пруд сначала в розоватый, а потом в молочно‑белый, я, наконец, очнулся.