Гранатовый сок

Я поднялся над их домом, над елями и соснами, над посёлком. И полетел куда‑то на запад. Туда, куда меня звала звенящая тишина тёмной, дикой ночи.

Глава 23. Младше на 200 лет

Всю оставшуюся рабочую неделю я упражнялся в астральных переселениях и даже нашёл в них определённое спасение – если ночью я выходил из тела, то мне не снились кошмары. Правда, я во время таких переселений и не отдыхал тоже. Моё тело не спало, а находилось в какой‑то неестественной отключке, будто бы под наркозом. Потом оно довольно тяжело «раскачивалось», руки и ноги были как ватные и совсем меня не слушались.

И только спустя, может быть, полчаса или час после пробуждения я возвращался в себя окончательно.

Наверное, пройдёт ещё какое‑то время, прежде чем я научусь так же хорошо контролировать себя в телах животных, как в своём собственном. Входить в них оказалось легче, чем сохранять при этом свои сознание и память. Особенно с последней были проблемы – едва попав в шкуру другого существа, я тут же напрочь забывал, какую цель ставил для себя перед переселением и нёсся куда‑то, опьянённый чувством беззаботности и свободы.

Так что ничего интересного мне больше увидеть не удалось.

Я пытался ночью слетать в теле летучей мыши в СКОК, но у меня пока ничего не вышло. Не долетел, отвлёкся на другие, как мне тогда казалось, более важные занятия – охотился и кормил своих мышат. А волком я туда попасть не смог по другой причине – мешал высокий забор. Но вообще, прогресс, конечно есть. До этого, с утра – по дороге на работу – я отключился, сделав вид, что уснул, а сам сел на прожектор автомобиля маленькой незаметной синичкой.

Так я и проехался на крыше с ветерком все два часа, запоминая дорогу до московского штаба. Жаль, что потом пришлось экстренно просыпаться – Михаил по прибытии так сильно тряс меня за плечо, что у синички чуть было не отказало от страха маленькое сердечко. Я поспешно вышел из неё и пошпионить не успел.

Что касается моего нового спецзадания, то с утра в среду меня на работе ждал очередной сюрприз.

Михаил заглянул ко мне перед началом рабочего дня и, пыхтя, притащил с собой что‑то не очень большое, но, судя по всему, довольно тяжёлое. Кряхтя, он издал такой звук, какой слетает с уст тяжелоатлетов, когда они вскидывают штангу кило на двести, и с массивным стуком взвалил мне на стол нечто золотистое и прямоугольное, похожее по форме на кирпич.

– Что это? – я моргнул, проверяя, не сплю ли.

– Это, Гришенька, аванс тебе. Чтобы, так сказать, работалось веселее.