Гранатовый сок

Я вообще вовсе не лежу, а сижу – в кабине самолёта, летящего через тяжёлые грозовые тучи.

Кажется, я пилот. Во всяком случае, сижу в пилотском кресле и держусь обеими руками за штурвал, пытаясь лавировать между воздушными ямами и молниями. Лампочки на пульте мигают разными цветами, но больше – красным. Раздаётся какой‑то неприятный низкий писк, похожий на сигнал тревоги. Радары не работают, куда лететь – непонятно. И как вообще лететь сквозь такой сильный шторм – непонятно вдвойне.

– Сколько человек на борту? – спрашиваю, не отрывая взгляда от лобового стекла.

Второй пилот – а может, стюардесса – нахально откидывается в своём кресле и закидывает скрещенные ноги в высоких туфлях прямо на приборную панель. Её узкая короткая юбка задирается вверх до неприличия.

– Не знаю, – отвечает безразлично. – Может быть, двести или триста.

– Будь добра, убери ноги. Вдруг ненароком чего‑нибудь нажмёшь, а я пока ещё сам не разобрался, для чего нужны все эти кнопки.

– Какая разница. Всё равно вы все обречены.

– Хочешь сказать, ты всех этих людей трогала руками?

Она кровожадно улыбается:

– Ты и представить не можешь, сколько за моими плечами жертв.

– То есть, эти ребята уже мертвы?

– Мертвы, но пришли тебя поддержать, – она фыркает. – Я решила, что так будет интереснее.

Стиснув челюсти, я выруливаю штурвалом между расходящихся по небу молний.

– Знаешь, если ты хочешь напугать меня чувством ответственности перед этими людьми, то зря. Меня это вовсе не трогает.

– Что же? – пренебрежительно переспрашивает она.

– Это ты. Ты вместе со мной здесь. Летишь в самолёте, который терпит крушение.

Она потрясённо молчит, а я продолжаю:

– Пожалуйста, просыпайся. Надеюсь, ты не пила эти свои снотворные таблетки. Я не хочу, чтобы ты стала жертвой своих же собственных ужасов.

– Ты, наверное, дурак, – улыбается она. – Неужели ты думаешь, что они могут причинить мне вред? Как будто паука может ранить его собственная паутина…

– Может, Стелла. Может. Можно и в своей паутине запутаться. Пожалуйста, проснись.

Наш спор прерывает раскат грома, и в ту же секунду молния ударяет под левое крыло, в одну из турбин. Люди на борту кричат от страха. Самолёт наклоняется. Стелла, не удержавшись, падает прямо ко мне в руки.