Гранатовый сок

Представляя, как всё вокруг забрызгивают его гадкие зелёные кишки, я чуть не отрубаюсь от дурноты. А ведь он ещё даже не начинал пускать в меня свой яд…

Мою грудь обхватывают его липкие лапы – сначала только передние, но потом все четыре пары крепко удерживают меня, а скорпионье жало тянется к моей сонной артерии. Сопротивляться я не могу – весь парализован страхом. Говорить и звать на помощь – тоже.

Лев вдруг цыкает своими паучьими челюстями и начинает смеяться – практически человеческим голосом. Его жало уже щекочет мою шею, но он медлит.

Как будто хочет сначала как следует пощекотать мне нервишки.

– Не трогай его! – вдруг раздаётся резкий крик. – Нельзя! Кыш!..

Ничего себе, это же Стелла! Прыгает сверху на спину паука и хватается обеими руками за жало, отводя его назад, подальше от моей шеи. Львиная голова удивлённо поворачивается к ней.

– Просыпайся, пока не поздно! – кричит мне она. – Давай‑давай, быстро! У тебя всего пара секунд!

– Я не могу, – шепчу я одними губами, весь онемевший от страха.

– Можешь. Вспоминай, где и когда ты уснул. Ну, давай же!

– Я пытаюсь. Не получается. Прости…

Стелла ругается в мой адрес и вдруг исчезает – так же резко, как появилась. Лев продолжает в изумлении крутить головой, ища её взглядом. Но она будто бы провалилась сквозь землю. А через пару минут начинает играть так хорошо знакомая мне песня «Металлики» под аккомпанемент дребезжащей вибрации.

Паутина содрогается. Лев рассерженно рычит и, занося надо мной широкую лапу, бьёт меня по лицу.

Но он промахивается. Меня здесь больше нет. Я оставляю тонкие крылышки на его паутине, а сам просыпаюсь.

Уф! Успел.

– Гриша, чёрт тебя дери!.. – выдохнула в трубку Стелла. И дальше мы оба молчали минуту или две. Отдышавшись, она уже обычным голосом добавила. – Тебе повезло, что ты оставил звук включённым на ночь.

– Да уж, – выдавил я хрипло. Других слов не нашлось. Вернее, сказать хотелось многое, но говорить у меня пока ещё получалось плохо.

Не прерывая вызова, я прямо с мобильником пошёл на кухню и выпил залпом полный стакан холодной воды, а потом умылся.

Постепенно коматозное оцепенение начало меня отпускать, онемевший язык ожил, и я, как обычно пытаясь придать голосу весёлой бодрости, затараторил:

– А ещё мне очень повезло, что ты, в отличие от меня, умеешь просыпаться. И, судя по всему, на этот раз не пила на ночь снотворное.

– Не пила, – подтвердила Стелла тихо.

– Слушай, я, конечно, под впечатлением.