Гранатовый сок

Что это вообще за чудо природы? Неужели это ты его придумала?

– Нет, – голос Стеллы до сих пор подрагивал. Кажется, она тоже не на шутку переволновалась. – Не я. Это кот Эмиля.

– Кот?! – переспросил я. – Ну просто прелесть этот котик! Только немного диковат. Какая порода? Бенгальский, наверное?..

– Гриша, сейчас точно не до шуток, – проговорила Стелла строго, но без свойственной ей холодности в голосе. – Выслушай меня внимательно. Сегодня произошло что‑то нехорошее. Я не знаю, что именно, но… Похоже, что твоя красная нить закончилась.

Глава 29. Беспощадный гипноз

Когда наступает полночь, карета превращается в тыкву, лошади в мышей, кучер в крысу, а роскошный наряд – в лохмотья.

Но у объекта из камеры Б‑4 всё с точностью до наоборот. Ровно в полночь он отключает от вены капельницу с раствором серебра, и через несколько секунд его лицо преображается. Кожа приобретает здоровый оттенок, мимика становится живой, улыбка обаятельной, а глаза проясняются. Он принимает душ, бреется, зачёсывает блестящие волосы назад в модную укладку.

Его больничная одежда, как по маху волшебной палочки, превращается в чёрный парадный костюм с фраком, из‑под которого виднеется острый ворот белой рубашки. Вставляет в манжеты запонки. Повязывает бордовый галстук‑аскот. Достаёт из‑под кровати чёрные лакированные туфли. Брызгается удушающе‑сладкими, с горчинкой, духами. Надевает на руки белые перчатки, а сверху перстни с красными камнями – и только на безымянный палец, будто бы случайно, забывает надеть кольцо. Но я видел – оно у него есть. Лежит в маленькой шкатулке в ящике письменного стола.

А потом он выходит из своей камеры, отперев дверь ключом, и охранники делают вид, будто бы его не замечают. Он спокойно идёт к гаражам, садится в вымытый до блеска чёрный «бугатти» и уезжает в Москву.

Так происходит каждую ночь. И лишь на рассвете, около семи часов утра, всё снова встаёт на свои места. Вернувшись, он перевоплощается обратно – в несчастного, измученного капельницами, голодного узника.

Вот только взгляд у него меняется не сразу – ещё какое‑то время это глаза наглого, довольного кота, досыта нажравшегося сметаны.

Спросите, знаю ли я, что он делает в Москве? Знаю. Это я тоже успел разведать…

С той самой ночи, когда я повстречался с паукольвом, Стелла запретила мне спать до выяснения обстоятельств. Да я и сам не решился бы ещё раз наведаться в гости к этой твари. По крайней мере до того момента, пока не пойму, как её обезвредить.