Гранатовый сок

Короче, можно сказать, что я проспал несколько часов без задних лап, но ровно в девять утра меня, как по будильнику, подкинуло на кровати. Я вскочил, наспех умылся и спустился во двор.

– Надежда Петровна! – мне понадобилось не меньше минуты, чтобы вспомнить имя бабки‑соседки. Взяв пустую жестянку из‑под собачьих консервов, я постучал ей по забору. – Не спите уже?

Старуха отозвалась почти сразу – вышла откуда‑то с другой стороны дома, может, копала что‑то в маленьком огороде.

– Привет, Гоша! – проблеяла она мне в ответ.

– Я Гриша, – поправил я. – Впрочем, неважно. Как ваше здоровье?

– Не жалуюсь, внучок, – потуже завязав платок, цыкнула она и добавила. – В моём возрасте жаловаться грех.

– Знаете, я хотел с вами поговорить насчёт Линкольна.

– Кого‑кого?

– Пса вашего. Линкольна, – я буквально перегнулся через забор и старался говорить как можно громче, практически кричал. – Вижу, вам тяжело с ним.

– Ох, тяжело, милок!.. Спасу нет никакого!

– Не слушается?

– Не слушается. Совсем… Как жалко, что Стёпки нашего нет больше.

Только Стёпочку этот чёрт окаянный признавал!.. Ох, Стёпочка, Стёпочка…

– Примите мои соболезнования ещё раз.

– Плохо‑то как всё вышло, – запричитала бабка. – Ни псу, ни нам, ни ему самому покоя нету теперь…

– Кому ему? – уточнил я.

– Кому‑кому, Стёпочке нашему. Никак не успокоится он там, – старуха вытерла слёзы кончиком платка. – Всё ходит тут, ходит… к псу своему приходит.

– Стёпа умер, – осторожно напомнил я ей. – Разбился, на мотоцикле.

– Да помню я, Гошенька, помню.

Не совсем же ещё я, старая, из ума выжила. Разбился. Но по псу своему скучает. Всё ходит, ходит он тут ночами… Дух нашего Стёпочки… Пса своего навещает…

Я озадаченно вздохнул. Трудно старшему поколению пережить и принять смерть детей и внуков. Больно и до отчаяния невыносимо – настолько, что хочется верить в загробную жизнь.

Покачав головой, я промолчал – а что тут скажешь – извинился и пошёл обратно в дом.

– Неупокоенный он, – всё причитала мне вслед бабушка. – Мается там… И ведь девка эта, как её, Лена что ли… могла бы пса‑то своего забрать.

Услышав эти слова, я остановился на ступенях. Потом сбежал обратно:

– Что вы сказали?

– Да подружка его, которая этого чёрта ему подарила… Лена… или Лина… не помню уже, старая стала…

– А что подружка? – переспросил я почему‑то охрипшим голосом.

– Ну, просили мы её пса‑то забрать. Тем паче, она это… как её… дрессировщица.

– И что? – нетерпеливо поторопил я.

– Да!.. – бабка только раздосадовано махнула рукой.