Ты (не) мой герой. Феникс!

— Мне жаль, что я заставила тебя волноваться, Райвен.

— Не извиняйся, — мягко улыбнулся он, беря ее за руку и поднес ее пальчики к своим губам, вдохнул ее аромат и поцеловал, мысленно называя ее своей.

— Меня давно так никто не называл, — Светлячок, так решил про себя называть ее Райвен, поджала под себя ноги и обняла их, положив подбородок на колени. Волосы растрепались и волной рассыпались по плечам и сейчас Райвен заметил маленькие искорки радужного цвета, которые затерялись в волосах, и придавая им мерцающее, необыкновенное сияние.

— Последние кто так говорил, были мои дедушка с бабушкой.

— Поделись со мной тем, что тебя гложет, — он сел рядом с ней, коснулся волос, — Расскажи, тебе станет легче. Иногда выговориться бывает нужно, для дальнейшего шага вперед.

— Может ты и прав, — Светлячок уткнулась головой в колени, но он не торопил ее. Тяжкий вздох, а затем она начала говорить. И от того, что услышал он, у него кровь застыла в венах. Нет он точно заберет ее с собой. Решимость найти автора, найти ответы на вопросы, росло с каждым рассказанным словом.

Светлана

Как начать говорить о том, что похоронила давным-давно и обещала себе не возвращаться? Почему она услышала снова это прозвище, от которого стало так больно глубоко внутри, зачем вспыхнули в сознании те яркие и невозможные картинки? Как говорят, рассказать незнакомому попутчику иногда проще и легче, чем самым близким людям. Наверно все дело в том, что после этого короткого пути вместе, вы больше никогда не встретитесь. Света оглядела Райвена, он сидел совсем рядом, держал за руку.

Может ей показались крылья за его спиной? Но сейчас не важно, важно другое. Она расскажет ему, а там уж как сложиться дальше.

— Меня фактически воспитывали бабушка и дедушка, — начала рассказывать Светлана, не глядя на Райвена, — Но надо же сначала правда? Родилась я в обычной семье, у мамы я была первым ребенком. Отца я не знала и не знаю, никогда не видела даже его фотографии. Когда я спросила маму о папе, она в первые в жизни ударила меня и велела заткнуться и не спрашивать о нем.

Мне тогда было лет шесть, но я до сих пор помню тот страх и непонимание, что я сделала или спросила, за чем так поступать со мной.

Когда мне исполнилось семь лет, мне стали сниться сны про красивый мир, где возможно все. Красивые огненные птицы летают по небу, гордые драконы купаются в облаках, и они вместе танцую в ночном небе. Мне не хотелось просыпаться, в том мире я чувствовала себя свободной и способной на все.