Когда в Чертовке утонуло солнце

– Чёртова мельница, – указал Шустал на приземистое здание слева, походящее скорее на небольшой бастион. Из здания доносился грохот жерновов. У распахнутых настежь двойных дверей суетилось около десятка хохликов, грузивших на телегу мешки с мукой. Капрал на мгновение остановился, поглядывая на Максима. Тот с мрачной решимостью кивнул:

– Веди. Тянуть не будем.

Они подошли к дверям и Иржи, перекрикивая шум механизмов, поинтересовался у ближайшего хохлика:

– Хозяин где?

– У колеса, – махнул тот мохнатой лапкой вглубь здания.

Парни прошли мельницу насквозь, через открытую дверь вышли на деревянный помост над Чертовкой – и увидели пана Кабурека. Водяной, заложив большие пальцы за широченный кожаный ремень, украшенный узорами из множества медных заклёпок, сосредоточенно рассматривал огромное водяное колесо, питавшее всю мельницу.

Максим с удивлением отметил про себя, что у назначенного ему тестя вполне человеческий вид. Кожа, правда, была очень бледной, даже с лёгкой синевой, а на руках имелось только по четыре пальца – но в остальном это был почти человек.

Кабурек носил широкие штаны из бурой холстины, белоснежную рубаху, а поверх неё – подбитую мехом зелёную жилетку с длинными полами. На ногах у водяного были короткие сапожки с отворотами, а на голове – алый колпак, лихо заломленный набок.

– Пан Кабурек, – позвал Шустал.

Тот обернулся – и Максим увидел, что глаза у тестя удивительно зелёные и прозрачные, как будто в них без конца перетекали, играя на солнце искорками, речные волны.

Лицо водяного было гладко выбрито, длинные волосы – заплетены в тянущуюся из-под колпака аккуратную косицу. Он без особенного интереса мельком взглянул на Иржи, потом, чуть дольше и внимательнее – на Макса.

– Чем обязан, пан капрал? – спокойно поинтересовался Кабурек.

– Вот, привёл вашего зятя, – отрапортовал Иржи.

Зелёные глаза снова метнулись к лицу Максима. Тот с интересом отметил про себя, что сказанное Шусталом не произвело на водяного такого сильного впечатления, как на самого парня.

– Майер, чтоб его, – процедил пан Кабурек сквозь зубы. – Вечно лезет не в своё дело. Будто от этого что-то поменяется.

– Послушайте, пан, – заговорил Максим, – я тоже не в восторге от всего случившегося, и раз уж мы с вами явно в одной лодке…

– Мы с вами совсем не в одной лодке, – оборвал его тесть. – Мы даже, если угодно, и бортами-то не соприкасаемся.