Когда в Чертовке утонуло солнце

– Но вам ведь, кажется, не по душе то, что сотворил господин третий секретарь?

– С господином третьим секретарём мы разберёмся сами, раз на раз. Это наше с ним дело, личное. Как вас звать-то, пан зять? – на губах водяного мелькнула и тут же пропала усмешка.

– Максимилиан Резанов. А вас?

– Матиаш Кабурек, – представился тот и почему-то, как и гремлин, тоже на несколько секунд задержал внимательный взгляд на левом ухе парня. Потом вздохнул:

– Ну что ж, пан Резанов. Идёмте, познакомлю вас с пани Резановой.

Они покинули мельницу, свернули налево, за угол, и по короткому узенькому проулку вышли на деревянный мостик, зеленовато-серый от времени и непогоды. Глухо протопали по доскам шаги трёх пар ног, затем Кабурек остановился возле входной двери дома на другой стороне Чертовки. Дом был большим – три окна по фасаду, три этажа под островерхой крышей – и производил впечатление добротности, основательности. Толкнув дверь, водяной ввёл их внутрь.

– Эвка! – позвал он. – Тут к тебе пришли!

Максим осторожно оглядывался. Они стояли в просторной и очень чистой гостиной, с большим очагом возле дальней стены и несколькими креслами перед ним, с выскобленным обеденным столом в окружении стульев и с буфетом, в котором на полках сверкали начищенным серебром тарелки, кубки и кувшины.

– Дочка у меня хозяйственная, – перехватив его взгляд, с гордостью кивнул Кабурек. – А готовит как – пальчики оближешь.

Эвка! – снова позвал он. – Ну, не смущайся, выйди, поздоровайся. Вот твой муж.

Макс обернулся – и онемел от открывшейся перед ним картины.

Глава 4. «У танцующего медведика»

На счастье Максима, оказавшийся позади него Иржи ощутимо пихнул приятеля в бок, иначе бы тот, чего доброго, заорал, или вообще попытался бы выскочить из дому.

На пороге гостиной стояла древняя старуха, сгорбленная и морщинистая. Одета она была в скромное зелёное платье с зашнурованным корсажем и белый чепец, поверх платья к тому же был накинут стёганый тёплый халат, а на талии подвязан украшенный кружевом белый крахмальный передничек.

Сейчас скорченные, покрытые пигментными пятнышками руки смущённо теребили кружева на краю передничка; женщина внимательно разглядывала какую-то точку на полу.

– Ну что же ты, взгляни, – мягко попросил дочь водяной. Старуха, явно сделав над собой усилие, подняла глаза на парня.