Когда в Чертовке утонуло солнце

Гоблин с явным облегчением улыбнулся, поклонился, и пообещав: «Сию минуту, паны!» – умчался на кухню.

– Что за бехеровка? – с интересом спросил Иржи.

– У нас это чуть ли не символ Чехии, – с иронией пояснил Макс. – Ликёр на травах.

– Ааа… Так бы и попросил. Здесь чуть не в каждом заведении свои ликёры и настойки, за год всех не перепробуешь. Каждый уверяет, что у него – самые лучшие, и держит рецепты в строжайшей тайне. А с чего ты клёцки какими-то кнедликами обозвал?

– С того, что так их у нас называют.

– Чудное какое-то слово. Но впрочем – почему бы и нет. Что же, – улыбнулся Шустал, – шпикачки у вас так и есть, шпикачки?

– Так и есть, – грустно улыбнулся в ответ Максим. – А сливовица это же то, что я думаю?

– Жуткое пойло, – предостерёг его капрал. – Ты бы не налегал. Если ночью в дозор, лучше иметь трезвую голову.

– Налегать не буду, – пообещал парень. – Только где она, ваша ночь?

– Придёт. Глазом моргнуть не успеешь, как накроет город.

– Закатов тут разве природой не положено?

– Природой-то закаты положены.

Новоиспечённого младшего стража вдруг прошиб холодный пот. Он понял, что и в самом деле за всё время пребывания в этом мире не видел на небе солнца. Сначала казалось, что причина в долгом, медленно догоравшем, и всё никак не способном догореть, закате. Потом на какое-то время Максим засомневался, и подумал было, что это, напротив, постепенно набирающий силу рассвет. Но миновало уже несколько часов – а освещение на улицах этой, другой, Праги оставалось всё тем же мягким, рассеянным и чуть приглушённым, идущим словно бы отовсюду и ниоткуда разом, скрадывающим очертания домов и людей, гасящем яркость красок и, кажется, даже уличный шум.

– А где оно? – настороженно поинтересовался парень.

– Утонуло в Чертовке, – печально констатировал Иржи.

Гоблин вернулся с заставленным мисками и кружками подносом. Сливовицу он принёс в глиняном стакане, от которого над столом тут же поплыл крепкий спиртовой дух.

– Я тебя предупредил, – на всякий случай подчеркнул капрал, прежде чем поднести к губам кружку с пивом.

Сливовица обожгла горло и Максим немедленно потянулся двузубой вилкой за поджаристой колбаской, ещё шкворчащей – её явно только-только сняли со сковороды. Шпикачка оказалась изумительно вкусной, и парень лишь теперь вспомнил, что у него, вообще-то, тоже давным-давно не было во рту маковой росинки.