Когда в Чертовке утонуло солнце

Пальцы тварей заканчивались длинными загнутыми когтями с неровно обломанными концами («От столбняка прививку тут точно никто не сделает», – подумалось Максу). Вместо шерсти тело «обезьян» покрывали клочки всё той же вездесущей мглы, напоминая вконец изодранные и изношенные лохмотья нищих.

– А ну! Прочь отсюда, сволота! – рявкнул он, всё решительнее наступая на тварей. Одна-две из них, приняв удар палаша, уже корчились на камнях улицы; ещё несколько получили порезы – Макс хорошо видел, что клинок достал их – но отступать не собирались.

При этом и раненые, и умирающие существа сохраняли безмолвие.

Парень прикинул, не получится ли продолжить забег до кордегардии, но едва он попытался отвернуться, как несколько существ тут же кинулись вперёд. Снова отступив к стене и отмахиваясь палашом, Максим лихорадочно пытался придумать выход из сложившейся ситуации. Несмотря на когти и численное превосходство, было ясно, что лицом к лицу он рано или поздно одолеет всех нападавших – но к тому времени кто знает, чем кончится дело у Пороховых ворот.

Вряд ли Шустал послал бы его за помощью, если бы был уверен, что справится собственными силами.

Макс так и не отыскал решения, когда со стороны Староместской площади надвинулась новая угроза: бесформенная тварь с множеством разбросанных по всему телу глазок и несколькими раскрытыми среди них клыкастыми ртами, похожая на комок слизи, ползла к нему по Целетной. Младший страж судорожно сглотнул: новый противник мог спокойно заглянуть верхними из своих глазок в окна вторых этажей.

Парню вспомнились фантастические иллюстрации, на которых крохотные рыцари лихо рубились с гигантскими драконами размером с хорошую гору. Максиму такие картинки никогда не нравились, а теперь приходилось самому стать их персонажем.

«Стоп, – мелькнула шальная мысль. – Самому?»

Где-то на заднем фоне возник образ господина Майера, предупреждавшего насчёт долголетия, здоровья и глаза, но Максу было ужё всё равно. Продолжая рубить палашом налево и направо, он поверх голов «обезьян» пристально всматривался в надвигающуюся «слизь».

Та никак не реагировала и изменяться вроде бы не собиралась.

Всплыло и тут же пропало воспоминание о том, как гремлин, а потом ротмистр, почему-то с интересом рассматривали его левое ухо. «Но у неё-то ушей нет!» – в отчаянии подумалось Максу. Он ещё раз крест-накрест взмахнул палашом, и чисто машинально, стараясь не задумываться, как это глупо должно выглядеть со стороны, с силой сжал ногтями мочку левого ухо.