Когда в Чертовке утонуло солнце

Ухо пронзила дикая боль – такая, при которой не стыдно даже вскрикнуть. Но статус младшего стража ночной вахты, к которому парень уже начал привыкать, не соотносился с подобными слабостями. Поэтому вместо крика Максим зашипел не хуже рассерженного кота, и с удивлением увидел, как слизистая тварь, уже приблизившаяся на расстояние метров пяти, начинает съёживаться и уменьшаться.

Прямо на глазах новый противник ужался от прежних внушительных размеров сначала до двух, а потом и до полутора метров в высоту, хотя и не остановил своего движения.

«Обезьяны» прянули в стороны, расчищая ему дорогу – и «слизь» метнулась к человеку, пытаясь укусить его всеми имеющимися ртами разом. Макс рубанул раз, второй, третий, и тут почувствовал, как в левую ногу под коленом впиваются острые зубы. Выругавшись, парень по рукоятку всадил клинок в «слизь», и сразу вслед за этим на них обоих толпой навалились «обезьяны».

«Закончилась сказка», – подумалось Максиму, уже не различающему, где мгла кошмаров, а где темнота осенней ночи.

Далеко-далеко, на самом краешке сознания, загудел охотничий рожок.

* * *

Потолок и верхняя часть стен, которые попадали в поле зрения, были аккуратно побелены. Сначала Максим пытался понять, почему вместо натяжного полотна у него на потолке побелка, а потом – куда делась его люстра. Прошло ещё несколько секунд, и парень сообразил, что лежит вовсе не в своей квартире: его матрас совершенно не походил на эту пуховую перину.

Младший страж попытался сесть, но всё тело ныло, и резкое движение отозвалось стрельнувшей в каждой мышце и косточке болью.

Яростно засопев в попытке сдержать вскрик, он повторил попытку, но уже медленнее и осторожнее. Огляделся – и узнал свою спальню в доме тестя.

Что-то упало ему на глаза и Макс, машинально подняв руку, нащупал кисточку ночного колпака. Посмотрел на тело: вместо привычного уже костюма он оказался облачён в длинную сорочку из белёного льна, доходящую до самых пяток. Белья под сорочкой не имелось, и этот факт несколько смутил парня, поскольку он подозревал, что переодеть его в нынешний наряд должен был либо сам Кабурек, либо его дочь.

Дверь открылась и вошла старуха с подносом в руках. По комнате тут же поплыл ароматный запах крепкого мясного бульона и свежевыпеченного хлеба.

– Ох, не стоило так беспокоиться! – забормотал парень, свешивая ноги на пол – постель оказалась даже выше, чем он помнил по прошлому своему визиту в эту комнату.