Полнолуние для Магистра

Какая пропасть между мирами, и не только в пространстве и времени! Наверное, лет через двести, в здешнем двадцать первом веке, эта разница увеличится ещё больше; вот только какой из миров пойдёт на опережение? Мир ли технократии, почти выбравший ресурсы, по мнению ученых, или общество, в котором узаконенная магия повернулась лицом к прогрессу?

Не так давно в разговоре с помощником профессор Диккенс упомянул, что получил телеграмму от друга. Но, по идее, телеграфного сообщения здесь ещё не должно быть! В Ликином мире оно появилось в середине викторианской эпохи; а здесь и сейчас –предшествующее правлению королевы Виктории Регентство.

И тоже не факт, что одно к одному с земным.

В нашей старой доброй Англии времён Джейн Остин, Чарльза Диккенса и лорда Байрона не особо-то уважали принца-регента. Он служил постоянной мишенью для сплетен и газетных карикатур, пользовался дурной славой обжоры и бабника... вернее, гурмана и сластолюбца; имел нескольких сменяющих друг друга любовниц и одну постоянную.

Зато при нём герцог Веллингтон окончательно разбил Наполеона. На улицах Лондона появился первый общественный транспорт – омнибусы; проложена первая в мире железная дорога… ммм… кажется, по маршруту «Манчестер-Ливерпуль». Власть же самого регента, а впоследствии короля, становилась всё более номинальной, отходя в тень Парламента и Палаты лордов.

А как обстоят дела в этом мире? Что творится в политике, в умах горожан, на улицах и в домах? Как вела себя Госпожа История и допускала ли ещё какие-то выверты, помимо досрочного появления технических новинок? Да и магическая война, о которой рассказывал Яша, как, впрочем, и само наличие магии в этом мире – безусловно, наложили отпечаток на развитие.

Впервые с момента попадания в чужое тело в Лике проснулось любопытство. Может, и не совсем уместное, но вполне объяснимое: с детских лет она обожала исторические романы и исследования. Ну, да, таких, как она, насмешливо-ласково звали «ботаниками», но кому-то нужно быть чудаком среди практичных людей!

Думала ли она, что однажды её втянет в самое настоящее «погружение в эпоху»?

Словно впервые, оглядела комнату, в которой прожила несколько дней.

Высокое окно в переплёте с мелкой расстекловкой. Широкий низкий подоконник с подушечкой для сиденья. Её постель, узкая, как называли в старых книгах – «девичья», правда, без пресловутого балдахина, зато с двумя большими подушками, чтобы можно было спать полусидя-полулёжа.