Полнолуние для Магистра

Она у неё была, как у ребёнка, прозрачное золотистое облачко ангельской чистоты и невинности; а сейчас цельная, словно литая, душа взрослой женщины, зрелой, я бы сказал… Другой. Другой личности. Но ведь она меня узнала, а? Я готов поклясться, узнала! Но не захотела даже приблизиться. «Мы не были представлены…» Моя Ангелика никогда не говорила так холодно. Но голосок у неё всё тот же. Что за чудовище в ней теперь?

Такое неподдельное отчаянье было в последних словах, что дворецкий едва не сбежал со своего поста.

Однако собрался с силами и вновь обратился в слух. Он даже представил графа Оливера, как если бы тот стоял сейчас перед большим ростовым зеркалом в углу кабинета.

Немногочисленные избранные, допущенные в святая святых хозяина, не удивлялись его причуде и даже не думали шутить насчёт несвойственного мужской природе кокетства, с уважением относясь к пристрастию графа поддерживать свой безупречный образ. Мало кто знал, что в детстве и юности лорд Оливер слегка заикался, а оттого, даже избавившись от своего недостатка, затруднялся выступать с речами при большом скоплении людей .

Знаменитый трагик Эдмунд Ким, при своей неприязни к высшему обществу, из всех лордов, по его словам, «признающий только лорда Байрона», по необъяснимой причине согласился дать графу Честерскому несколько уроков декламации и актёрского мастерства, а заодно посоветовал пользоваться зеркалом, как самым строгим и беспристрастным критиком. С той поры оно неизменно занимало специально отведённое для него место, а с тяжёлой резной рамы сам дворецкий благоговейно смахивал пыль особым опахальцем.

Сэр Оливер репетировал перед зеркалом речи, заготовленные для произнесения в Палате лордов. Но чтобы просто разговаривать и делиться сокровенным с оным «беспристрастным критиком»? Бывало, конечно, но крайне редко. Значит, припекло.

И вдруг старый дворецкий вздрогнул. Сперва ему показалось, что хозяин шепнул сам себе c каким-то злым нетерпением:

– Так всё же она это или не она? Ангелика – или подселенка?

И тотчас вскрикнул болезненно:

– Ах, я не знаю! Не знаю!

– Так собери последний умишко и подумай, не будь размазнёй! Мне нужен чёткий ответ, а ты полдня здесь актёрствуешь… Скажи точно: да или нет? Следуй фактам, а не своим жалким чувствам, которые лишь мешают объективности.

Ну же?

Барри затаил дыхание.