Полнолуние для Магистра

А вы… каждое Рождество делали подарки – и говорили что это не мне, а Эндрю, так я назвала брауни. Вы дарили ему кукольный домик, цепного пёсика с будкой, лошадку: самые лучшие игрушки на свете. А после смерти матушки, я же помню, вы первый, вы, а не мистер Оливер, по весне, когда на кладбище Хайгейт сошёл снег, предложили мне навестить её могилу; и держали меня за руку, пока я плакала, но не утешали, а просто вздыхали украдкой. Мне потом стало легче, когда я выплакалась. А летом, когда меня отправляли в имение, вы посылали мне каждую неделю крохотные записочки и рассказывали, как все слуги по мне скучают: и Анни и Лиззи, и старый Джим, и его близнецы, которые однажды сбежали на корабле в Индию, но попали в Бристоль, а оттуда их вернули с цирковой труппой, как раз поехавшей в Лондон… помните?.

.

Старик, абсолютно счастливый, кивал: «Да, да…» Ричард Уэллс глянул на него внимательно – и сдался.

Осторожно попятившись, сел в своё кресло и впился жадным взглядом в светящуюся фигуру, точную призрачную копию Ангелики, стоящую рядом с дворецким и ласково гладящую его по голове.

С такой же трогательной улыбкой настоящая Ангелика из плоти и крови – теперь уже язык не поворачивался назвать её подселенкой – поглаживала пальцы Питера Барри, и, казалось, под двумя перекрёстными лучистыми взглядами – живым и призрачным… Нет, не казалось! На самом деле здесь, в кабинете, на глазах Магистра вершилось никем не предусмотренное чудо.

С измождённого лица дворецкого уходили следы утомления и недавнего сердечного приступа.

Расправлялись и исчезали морщины. Пропали тени в подглазьях; от седины остался лишь намёк. Час назад сюда вошёл весьма немолодой мужчина, отягощённый не только годами, но и сопутствующими недугами. За последние же минуты к нему вернулись, по меньшей мере, десятка полтора лет и цветущий юношеский румянец.

…Тоби, обиженный невниманием, потёрся о ногу хозяина. Тот машинально взял его на руки. Спохватившись, поискал взглядом второго фамильяра.

Вот оно что. Выходит, скроушка Ангелики Оулдридж и есть потерянная пара его Шикки? Значит, она всё же спаслась от железноклювых, и жертва скроуха оказалась не напрасна?

На поваленной люстре совершенно по-человечески обнимались крыльями одноглазый Шикки и растрёпанная Сквикки и нежно клекотали, забыв о человеческой речи. На них, округлив глаза, в изумлении уставился сэр Магнус, так и забывший опустить на пол занесённую через порог ногу.