Полнолуние для Магистра

Это, должно быть, следы воздействия Аткинса; помните, я говорил о нём? Он вложил в мою голову немало магии, чтобы предотвратить образование гематомы; вы наверняка видите остаточные плетения. Так бывает.

– Нет, Джейкоб, я уверен…

Изменившись в лице, гость резко впился в него взглядом.

Глаза профессора остекленели.

– Всё хорошо, сэр, – ровно, но достаточно громко, с таким расчётом, что можно было расслышать в приёмной, сказал мистер Джейкоб. – Благодарю. Непременно буду у вас, нынче же вечером.

И вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Рассеянно улыбаясь, прошёл мимо почтительно приставшего со стула стажёра, и спохватился:

– Ах, да… Как вас там? Смитсон? Профессор просил не беспокоить его. До приезда миссис Диккенс он собирался привести в порядок кое-какие записи. Если уже нашли кэб, можете отпустить, он не нужен. Всего хорошего, мистер Смитсон.

Рыжий стажёр смущённо поклонился, провожая его глазами.

Не успел он с облегчением вздохнуть и плюхнуться обратно на стул, как в приёмную заглянула монахиня.

– Дик…

Молодой человек был под её, можно сказать, патронажем. Личным присмотром. Сестра Эмилия давно заприметила этого смышлёного, но необычайно застенчивого юношу и взяла, так сказать, под крыло. Не прошло и трёх дней после его появления на практике, как для неё он стал таким же опекаемым мальчиком, как Боб, Том и Майкл, малолетние пациенты из детского отделения.

– Дик, мистер Диккенс у себя?

– Да, мэм… Нет, мэм.

Сестра Эмилия взглянула снисходительно:

– Так да или нет?

– Э-э…

– Дик, в глаза мне смотри и отвечай!

– Да, мэм! У себя, но просил не беспокоить. Вроде бы с какими-то записями работает.

Женщина задумалась.

– Уж не с историями ли болезней? А я как раз собиралась предложить ему помощь, заодно и тебе показать, как это делается. Слушай, Дик, что, если я загляну буквально на минуточку и просто попрошу у него эти бумаги, а?

– Э-э…

– И я так думаю.

Косноязычный стажёр дёрнулся было, но преградить дорогу сестре Эмилии так и не решился.

Зато через несколько секунд подскочил, как ужаленный, когда из кабинета профессора раздался оглушительный женский визг. И опрометью, роняя стул, бросился на помощь.

… От пронзительного крика профессор вздрогнул и… очнулся. На лицо его медленно возвращалось осмысленное выражение.