Полнолуние для Магистра

Эта акция поначалу уронила его престиж в глазах подданных, но она же в немалой степени затем и возвеличила, особо укрепив популярность в тех дворянских семьях, которые вынужденно скрывали одарённых детей либо отправляли в лапы инквизиторам. После скандального покаяния самого принца-регента признаться в наличии Дара перестало быть постыдным. А несколько лет спустя само отношение общества к магам изменилось в лучшую сторону. Случаев запечатывания магии почти не наблюдалось, разве что по приговорам суда, в особых случаях.

Так что с уверенностью можно было сказать: да, жертва принца оказалась не напрасной.

Вот только ему самому легче от этого не становилось. За шесть календарных лет правления он потерял десятка два собственных лет, не меньше. Все признаки стремительного приближения старости были налицо. Но человеку свойственно надеяться на лучшее… К тому же, в клятве, озвученной принцем при церемонии запечатывания Дара, присутствовала некая оговорка, предусмотрительно заложенная составителями текста.

Однако особых условий, подразумевающих снятие блока-печати, всё не наступало. Оставалось уповать на Судьбу.

– …Его Величество нынче на удивление бодр, – отозвался наконец принц-регент на вопрос своего гостя. – В отличие от меня. Я чувствую приближение мигреней, и одно это заставляет ощущать себя, как… Плохо, Ричард, всё плохо. Приближается что-то зловещее, непонятное; страшная сила, могущая смести всех нас с лица земли. Особенно это тягостное ощущение угнетало меня сегодня.

Вы не поверите, но ближе к полудню мне показалось, будто голова моя взорвалась, и во все стороны полетели чёрные, словно вороньи перья, ошмётки! Ваш очередной эликсир больше не помогает: то ли никудышный, то ли приступы стали сильнее. Боюсь, что недуг отца подкрадывается и ко мне. Да лучше бы заработать апоплексический удар, в самом-то деле, и быструю смерть, чем отцовское безумие!

– Глупости, – сурово ответил Великий Магистр. – Одно ничуть не лучше другого.

Принц-регент глянул на него недоверчиво.

– Удивительно, что вы меня вообще услышали. У вас был такой отсутствующий вид, будто вы грезили наяву.

Уэллс отвёл глаза.

– Да, нашло вдруг… такое странно состояние. Бывает. Тем не менее, я вас прекрасно слышал.

И мысленно повторил с горечью последнюю фразу из своего видения: «А как же мы?»

Но жизнь продолжалась. И в списке наиважнейших проблем уход недавно появившейся в их мире подселенки занимал не первое и даже не десятое место.