Полнолуние для Магистра

Потому что буквально через несколько секунд человек поднялся с примятой травы, тряхнул зеркально сверкнувшим в его руке шаром и торжествующе крикнул:

– Поймал, Nuestra Señora! Все ко мне!

– Мы идём! Пэрриш, портал! – почти сразу же отозвался за спиной у Лики знакомый голос.

Застыв от неожиданности, она смотрела, как три мужских фигуры одна за другой прыгнули в раскрытый в пространстве портальный зев, как тот захлопнулся… Перевела взгляд на спешащего к ней тучного вельможу, на обгонявшего его сухопарого дылду в очках, чем-то вдруг напомнившего профессора Диккенса.

Дылда уставился на помолодевшего старика, раскрыв от изумления рот.

И даже очки снял. Прищурился.

И тот, второй, уставился. А его спутник, верноподданнически поддерживающий за локоток, наоборот, зажмурился:

– Не может быть!

– Дядя!.. – Это с тихим, почти детским восторгом, выдал толстяк.

– Поразительно… – А это дылда, водрузивший на нос очки. – Удивительно! Феноменально! Рад, наконец-то, видеть вас в добром здравии, Ваше Величество!

[1] Сукин сын! (исп.

)

Глава 24

Не сразу, но Лика всё-таки разобралась в том, что именно здесь творится.

Когда все столпились вокруг мужественного старца (бывшего старца, её стараниями), как-то так получилось, что её, миниатюрную, особенно в сравнении с высокими и крепкими мужчинами, взявшимися невесть откуда и заполонившими обозримое пространство, оттеснили куда-то в сторону. Затем она и сама тихонько отступила, когда сухопарый целитель бросился к чудесным образом исцелённому, не скрывая фанатичного блеска в глазах.

Такому попадёшься под руку – замучает вопросами: и во имя науки, и ради удовлетворения профессионального интереса. А что оный тип являлся именно медиком, легко вычислялось по приёмам и манере поведения, специфичной для опытных врачей. Вот он ненавязчиво перехватывает запястье и проверяет пульс, заглядывает в глаза, дежурно извинившись, оттягивает пациенту нижнее веко, просит определить, сколько пальцев на руке, спрашивает, какое нынче число и какого года…

На последнем вопросе бывший старец буквально взорвался:

– Да откуда я знаю, какой нынче год, сэр проныра? Георг, мальчик мой, это вообще кто? Мой лейб-медик? Если да, пусть сам сообразит, что со мной давным-давно никто толком не разговаривал, не приносил газет и не сообщал, какое нынче число.

Лишь ходили по пятам, надзирали и всё время пытались накормить какой-то французской бурдой вроде бульона.