Полнолуние для Магистра

Фрида будет только довольна: вместо целого дня тряски в карете – каких-то четверть часа, и она уже в тридцати пяти милях от Лондона! Будет о чём поведать кумушкам. А в копилку Ордена – очередной плюс к репутации.

Только теперь он, наконец, раскрыл прихваченную с собой тетрадь. С недоумением пролистал больше половины листов, исписанных чётким почерком старого Оулдриджа. Записи, разумеется, ценны, особенно для самой Ангелики, но какое отношение они имеют к нему? Перевернул ещё одну страницу… и вздрогнул.

На полях справа была нарисована смешная взъерошенная птица, в которой без труда угадывалась Сквикки.

А в самом верху совершенно иным почерком, не слишком уверенным, будто пальцы пишущего не привыкли держать карандаш, было выведено…

Он присмотрелся. Кириллица.

«Валерия Никольская».

И продублировано уже латиницей, и не карандашом, а чернилами:

«Valeriya Nikolskaya!!!»

Буквы, как, впрочем, и три восклицательно-кричащих знака заваливались в разные стороны, будто дописывались наспех – возможно, намного позже первой надписи.

Специально для него дописывались, вдруг понял Магистр.

Накрыл строки ладонью, словно прикоснувшись к руке, потянувшейся к нему из иного мира. Оставившей самый надёжный якорь: своё полное имя, полученное при рождении. Теперь, даже если из какой-то прихоти судьба разлучит Лику и Тоби, разведёт в их чужой вселенной – он разыщет обоих.

Он словно воочию увидел, как по незримой стене, разделившей их с Ликой, зазмеились трещины, с каждым мгновеньем всё более углубляясь.

Ещё немного – она рухнет, открыв перед ним дороги Межмирья. А уж он найдёт среди них нужную.

Эпилог. Здесь

Тоби ждал.

Дни тянулись скучно и уныло, несмотря на вкусную еду, обожание и ласки новой хозяйки и покровительство её Большого Друга, называемого «Брат».

Новый мир был странен и не слишком интересен. К тому же вонюч и шумен, хоть Тоби одно время казалось, что гаже едкого дыма, которым он надышался при пожаре, нет ничего. Оказывается, есть.

Бен-зин воняет ужасно. А ещё а-це-тон. Кошмарные запахи дамской парикмахерской. Совсем уж непонятные миазмы магазинной еды, напичканной какой-то несъедобной дрянью.

Зато на работе у хозяйки уютно пахло книгами и тишиной. А в загородном доме – половицами, сушёными травами, а иногда – пи-ро-га-ми. Пироги – это магия. Только они могут скрасить ожидание в чужом неприветливом мире. Хозяин, уходя в последний раз, приказал: ждать! Тоби ждёт.