Полнолуние для Магистра

Будто науськали, подбили на что-то запретное и теперь караулят, когда она наворотит дел, чтобы потом над ней позлорадствовать. Взбунтовавшееся перо зависло где-то сбоку, над левым ухом, и уже никуда не ведёт, а лишь подрагивает в воздухе, словно нервничает.

И тут на Лику сошло озарение.

Так это и есть Источник? Она всё-таки его нашла? Но почему пёрышко не подпускало и трава за ноги цеплялась, будто они сговорились? А теперь вдруг замерли, словно… ждут, что она сама решит. И голоса маленьких вредин из кустов вновь заталдычили своё: «Пей! Пей!»

Кажется, у неё закружилась голова.

До цели-то она дошла, но радости отчего-то не испытывала. Мешало предчувствие страшной ошибки, которая вот-вот может свершиться. Будто один неправильный шаг или неверное слово – и даже пресловутый Хронодар не поможет. Лика вдруг всем нутром прочувствовала: да, здесь он не сработает. С Источником наедине человек остаётся как бы голым: без оружия, без магии.

Чего от неё ждут прямо сейчас?

В ближайших кустах кто-то сдавленно всхлипнул. Жалел её, что ли?

Лихорадочно она припоминала наставления мудрого филина. Открывается Источник лишь тому, кто просит…

…не для себя.

С прояснившимся лицом она поднялась на ноги.

– Я поняла. Спасибо, Яша.

Уважительно поклонилась колодцу, поляне – наугад, но прекрасно чувствовала, что невидимые насмешники никуда не делись, следят.

– Мне очень нужна Живая вода для брата. Помогите мне… пожалуйста.

– Ты ближе, ближе подойди, – сказал кто-то за спиной насмешливо.

Не из тех, кто по кустам прятался: голос другой, как у мальчишки-подростка. Но обернуться, глянуть, кто там есть, Лика не посмела. Вместо этого сделала последний шаг и положила руки на прохладное каменное кольцо, замыкающее Источник. Пожар, вызываемый нестерпимой жаждой, полыхал уже не только в горле – в груди, словно горели лёгкие.

– Что смотришь? – продолжил голос. – Просила – так бери! Есть во что наливать-то?

Спохватившись, она вытащила из-за пояса дедову фляжку.

Черпать прямо из колодца казалось кощунством. Потянувшись, она сняла с крюка на вороте бадью – неужели в детстве та казалась ей неподъёмной? – зачерпнула, отчего месяц на поверхности воды задрожал, рассыпался рябью, но тотчас слился в прежний серп, словно собравшись из капель ртути.