Сороковник. Книга 2

– А вот узнала я совсем недавно, что медитация на закат – прекрасный способ восполнить энергию, меня ведь сегодня, кажется, изрядно потрепали. Может, пойдём к тем камушкам, сэр Джон? И рядом, и думается там хорошо…

– А я узнал совсем недавно про каких-то змей неподалёку от камушков, дорогая леди. Разумно ли рисковать? Учитывайте, я беспокоюсь не за себя. – Перехватывает мой просящий взгляд. – Как скажете.

Он не торопясь следует за мной, выдерживая дистанцию в полшага, и зорко поглядывает по сторонам.

Верный своему слову, разговоров больше не затевает. А я успеваю отметить мачете в кожаных ножнах, пристроенный у него за поясом: пока я бегала за курткой, он успел вооружиться. Не слишком ли он серьёзно воспринял намёки старшего дона на какой-то там тревожный звоночек?

Не о том ты, Ива, вмешивается внутренний голос. То есть тьфу… Ваня. Не о том. Ты бы лучше у того же дона поучилась осторожности, а заодно умению на ходу менять стратегию и тактику.

Пристраиваюсь на знакомый камень, ещё не остывший от дневного солнца.

– Вот чего я не понимаю, – говорю вслух, – так это… Что такое Зеркало, сэр Джон?

– Щит, – тотчас откликается паладин. – Совершеннейший щит от стороннего магического воздействия. Одна из редких аур, которая даётся некроманту только при рождении, или же в случае, подобном вашему, что ещё большая редкость. Зеркало либо есть, либо его нет, искусственным путём его взрастить невозможно.

Я вспоминаю неподдельную радость… нет, гордость дона, с которой он сообщил о наследственных признаках, передающихся через поколение.

– И оно так ценится?

– Безусловно. Зеркало не сдерживает и не поглощает, как прочие виды защит, но отражает, и потому любой, кто вздумает применить к вам агрессивную магию, обречён. Вашему… скажем так, нашему Маркосу повезло, что детские матрицы в момент его заклятья были крошечными, он отделался выборочной потерей памяти, могло быть и хуже.

– Хуже?

– Вы, дорогая, обеспамятев, всё же оставались в своём мире, и подсознание, вооружившись знакомыми алгоритмами, вывело вас домой, к родным, к прежнему образу жизни.

А Мага, скорее всего, остался бы в мире, для себя чужом… Давайте не будем касаться этой темы. Для некоторых она достаточно болезненна.

Мысленно я называю себя растяпой. Пожилой джентльмен прекрасно помнит, что меня контролируют, а вот я, представьте, упустила из виду. Лучше уж я помолчу, хоть на языке вертится ещё с десяток вопросов.