Сороковник. Книга 2

Ты ведь мне поможешь, солнце моё?

– …Не знаю, Николас, – говорю, когда молчать становится уже невежливым. И поспешно добавляю в ответ на недоверчивый взгляд: – Это случайность, что я сюда попала, честное слово! Сама не понимаю, как меня сюда занесло, мне бы самой разобраться...

Он терпеливо дослушивает мой лепет и не психует вопреки моим опасениям.

– Не знаешь. Ладно, не будем торопиться. В случайности я не верю. Нет, тебе верю, не дёргайся, а вот в то, что мы здесь рядом оказались ни с того ни с сего и ты сразу меня узнала, хоть до этого в глаза не видела…Ты бежишь от некромантов, а попадаешь на единственного в этом Игроке представителя Клана, каково? Над этим стоит подумать.

Смотрит на солнца. Неожиданно спрашивает:

– Есть хочешь?

– Что? Хочу, – отвечаю честно, потому что со вчерашнего утра меня кроме переговоров ещё ничем не кормили. Чашка пустого чая не в счёт.

– Посиди, я сейчас. За мной не ходи, здесь обрыв, скатишься ещё прямо в воду.

Он спускается к реке – берег действительно крутой и Николас полностью скрывается из виду, но уже через несколько минут возвращается, прихватив с собой объёмистый рюкзак.

Сбрасывает с плеча на землю клетчатый плед и я, догадавшись, помогаю его расстелить. Мой новый знакомый выуживает из недр рюкзака чистую большую салфетку и раскладывает на ней всякие заманчивые штучки: свёртки с бутербродами, какие-то маленькие круглые баночки – похоже, с салатами, хлебную нарезку, горку крошечных пирожков. И как апофеоз – выставляет большой термос, из разряда тех, которые открывать не нужно, а просто подставлять кружку под пшикающий носик.

Приятно убедиться, что в разных мирах прогресс развивается одинаково! Во всяком случае, в быту.

– Извини, дорогуша, кружка одна. Так что будем пить по очереди. – Он протягивает мне дышащую кофейным ароматом ёмкость, достаёт одноразовые тарелки. Почувствовав, что напряжённость спала, не могу удержаться, чтоб не съехидничать:

– Ты неплохо подготовился. Знал, что придётся ночь куковать?

– А как же, – он передаёт мне тарелку с салатом, придвигает пирожки.

– Я эту феечку месяц выслеживал. Говорят, танцует божественно после того, как в росе искупается, а я, знаешь ли, большой ценитель танцев в женском исполнении.

Он отхватывает сразу половину бутерброда с ветчиной. Мне бы над таким всё утро трудиться, а этот хомяк уминает в одно мгновение. Но глазки при воспоминании об упущенных танцах в женском исполнении подозрительно блестят и лукавятся. Похоже, он большой любитель всех радостей жизни.