Сороковник. Книга 2

Есть бронзово-смуглые, есть с лёгким загаром или совсем офисно-бледные. Кое по кому разбегаются целые россыпи татуировок: в восточном стиле с драконами и иероглифами, в скандинавском – рунические, встречаются и знакомые обереги. И типы персонажей весьма узнаваемы. Парочка викингов-берсеркеров, например, уже закрепила у пустой коновязи невесть откуда взявшийся крепкий щит из досок, вроде того, что у Васюты был как тренировочный, и сейчас проверяют его на прочность, небрежно, казалось бы, покидывая метательные ножи.

Где-то за углом негромко и с придыханием перебрасываются репликами, звякая при этом металлом – должно быть, мечники разминаются. Возможно, и мой попутчик где-то там, и, хотя меча я при нём вчера не заметила, но вряд ли паладин странствует безоружным, какой-то козырь у него в запасе есть, наверняка… Двое гибких юрких парней, плотно затянутых с ног до головы в чёрное, изящно скользят вдоль границы незримого круга, разыгрывая импровизированную пляску смерти. У одного перчатка-когти, у другого изогнутый крис-нож. Невидимое глазу движение – словно смазанный кадр – и танцоры меняются местами и продолжают кружить, только у одного махрится располосованный в клочья рукав. Крови нет. Это учебный бой, в котором допустимы не более чем царапины. Ранить в спарринге – признак не только дурного тона, но и непрофессионализма.

А народ-то зря времени не теряет. Ишь, как у них всё по расписанию: вечер – для отдыха от трудов праведных, утро для зарядки. Днём – подвиг. Это мне как напоминание свыше: раз ты в квесте, будь добра, поддерживай себя в форме, как вот эти добры молодцы.

Натягиваю куртку, изрядно потрёпанную. Эх, не забыть спросить у хозяина, нельзя ли тут у него прибарахлиться? Проверяю лук, тетиву, запас стрел. Но перед выходом в свет сперва по-быстрому посещаю укромное строение во дворе. И, несмотря на примитивность «удобств», с удивлением обнаруживаю отсутствие полагающегося месту неприятного амбре. Канализации здесь, как я и думала, нет и в помине, освежителей воздуха не придумали, но «домик отдохновения», как цветасто называли подобные места на Востоке, разделён внутри на несколько отдельных кабинок, начисто выдраенных, как на флоте, и пахнет тут свежими опилками и сеном. Невольно я начинаю проникаться уважением к хозяину придорожной гостиницы. Казалось бы – на кой ему это? Разместил постояльцев на ночлег, кинул по дерюжке – прикрыться, на скорую руку подал на стол, чтобы дёшево и сердито – и не парься.