Сороковник. Книга 2

Да ему просто в радость сообщать мне приятные новости! Стоп-стоп, мне кажется, или с хозяином не всё в порядке? Его окликают из зала, он отворачивается, и я, к сожалению, не могу проверить своих подозрений: от света, упавшего на лицо, зрачки сжимаются в булавочную головку. Да хоть бы и оборотень, думаю, можно подумать – я их не встречала!

– Вы просто чудо, Михель, – говорю серьёзно. – Если у вас имеется в наличии книга благодарностей – обязательно сделаю запись.

Он озадаченно морщит лоб. Видимо, берёт на заметку.

– А как же они уехали? – интересуюсь.

– Ну, бывшие постояльцы, те, кто раньше были в этом номере? Дорога-то не ахти! Над ней если только на крыльях перелететь можно, я еле перебралась!

– Можно и лётом, можно и на своих четырёх, – хозяин показывает в улыбке крепкие желтоватые зубы, не совсем ровные, надо сказать, но далеко не тупые. – Из нашего сословия гости, сударыня. Им погода – не указ.

А-а, понятно. Киваю в ответ. Задумываюсь.

– Знаете, а ведь это очень практично. Проблемы с передвижением отпадают вовсе.

Можно и в четвероногого и в крылатого, и в плавающего перекинуться, так ведь, Михель? Не слишком нескромно с моей стороны будет спросить, а вы кто сами будете? Судя по глазам, из кошачьих? Впрочем, если я нарушаю какие-то ваши правила, простите великодушно, но я их пока не все знаю.

– Рысь, – отвечает он с гордостью, и я, наконец, могу разглядеть суженные вертикально зрачки в красивых янтарно-крапчатых радужках. Быстрым движением он заправляет прядь волос за ухо, на заострённом кончике которого красуется пушистая тёмно-рыжая кисточка.

– Никаких нарушений с вашей стороны, сударыня. У представителей своей специализации вы можете спрашивать всё, что касается нашего дела.

– Видите ли, – решаюсь быть откровенной, – я ведь не оборотник…

– Дара у вас нет, это верно, а вот кровь наша имеется, я чувствую. Так что и к нам вы каким-то боком относитесь, сударыня.

Да ведь он во мне Аркашин невольный подарок почуял!

Из кухни выбегает парнишка с подносом, установленным горшочками, мисками с кашей: и как только в руках удерживает! Он странной скользящей походкой снуёт между столиками, в мгновенье ока раздаёт заказы, заставляет поднос стопками пустой посуды и вот уже мчится назад.

По дороге дружески подмигивает. Глаза у него такие же крапчатые, и ещё я замечаю, как на ходу он к чему-то принюхивается. Вдруг он резко тормозит и смотрит на меня вовсю.

– Па-ап, – говорит осторожно, – а ведь она не одна…

– Почуял, – одобрительно кивает Михель.