Сороковник. Книга 2

Не могу не отметить разницу между его нынешним и прежнем поведении, и, надо сказать, ему удаётся сбить меня с толку. Я-то уже настроилась на отпор, уже иголки растопорщила, а тут – вполне миролюбивый тон, конкретные предложения и даже замануха в виде малого срока заключения и сладкого пряника в конце. И делов-то: подпиши бумаги, поживи с нашего разрешения в своё удовольствие, а уж мы… а я лично…я расстараюсь, дорогая Ива. Только согласись.

– Тебя могут смущать два момента, – продолжает Мага. – Давай поясню сразу: никто у тебя никого не отбирает.

К тому же, понятно, что наша семья пока для девочек чужая, и мне хотелось бы, чтобы ты помогла нам наладить с ними контакт. У них сложный возраст, наверняка неустойчивая психика, и я опасаюсь, что…м-м… недоразумений не избежать.

– У них устойчивая психика, Мага, – спокойно говорю я. – В тебя они только внешностью.

Он отводит глаза. Я продолжаю:

– И не надейся, что они сразу кинутся к тебе на шею. Тут ты опоздал. Лет пять тому назад это было ещё возможно, а сейчас – знаешь, что они спросят первым делом? Где ты был всё это время? Они слишком долго ждали, Мага.

Теперь ты им… Им всё равно.

Он стискивает зубы и снова опускает глаза. На скулах ходуном ходят желваки, и, опасаясь спровоцировать его на вспышку гнева, оставляю при себе часть невысказанных мыслей. Всё равно я в выигрыше. Потому что это я – я! – была с девочками с самого первого мгновения их жизни, купала и пеленала, радовалась первому шагу и первому новому зубу.

Я, а не он, провожала их в школу. Перетаскивала через лужи после дождя. Заклеивала разбитые коленки и учила, как отвечать на злые шутки над «безотцовщиной». Наряжала на детские праздники. Рассказывала на ночь сказки. У меня… у нас с ними всё это было, Мага, ты и представить не можешь, насколько себя обделил.

Тем временем Михель споро выставляет чайник, плюющийся кипятком, рядом кладёт пёструю лоскутную прихватку. На смену пиалам приходят фаянсовые белые чашки в мелкий красный горошек и блюдо со свежей домашней выпечкой.

Сэр Джон с удовольствием вдыхает аромат корицы и тянется за печеньем, Мага же, не поднимая глаз, упорно пинает ножку стола.

Ох, как нелегко моему бывшему гнуться, куда труднее, чем изощрённому в тайных интригах дону, с которым я часу не высидела – а чуть полжизни не потеряла. А сын-то с ним изо дня в день общается, поневоле сбесишься.

И почему я поддаюсь этой глупой бабьей жалости?

– Чаю? – предлагаю дипломатично.