Холодный свет

К пяти годам Кай был для меня уже довольно тяжелым – я отнюдь не спортсмен – но и ходил он намного дальше и легче, чем в ранние годы. На станции мы что-нибудь покупали. Кай любил местную кондитерскую. В хорошую погоду я покупал ему сладости. Если было холодно, то наступал черед разогретого сэндвича или пирожка с мясом. Себе я брал пиво и пачку сигарет.

Саше я об этом не говорил. То есть она, разумеется, знала, что я выпиваю в день несколько бутылок пива. Но я не ставил ее в известность, что одну или две я выпиваю во время прогулки с сыном.

Я думал, что, узнав, она рассердится. 

Заморозка. Я ощупал лицо. Ниже левой скулы я ничего не чувствовал. Онемел подбородок, значительная часть языка. Я мог облизнуться, но каждый раз это вызывало такое чувство, будто мои губы из наста, и я обдираю язык о них. Привкус крови добавлял ощущениям реализма. Хуже всего было то, что это не снимало боль. Она не умерла, лишь переселилась куда-то вверх, за небо, между костями и мозгом, туда, где ее было не достать никаким лидокаином.

Мне стало казаться, что вата мешает мне толком закрыть рот. Найти ее языком я не мог, пришлось вытащить ее руками. Вкус крови стал сильнее. Я месил снег, прошел где-то четверть пути до дома Людмилы, и начал догадываться, что сделал большую ошибку. Мне бы сейчас поспать. Уткнуть онемевшее лицо в подушку и тихо сосать свою кровь и этот морозный медицинский вкус. 

–Господи, почему я послушался Кая? – спросил я самого себя.

– Зачем было оставлять его в «Лучике», за тридевять земель? Я бы уже спокойно лежал в постели. 

Болело все сильнее. Я подумал, что надо выпить, иначе я просто не дойду. Спиртное часто помогает мне. От него проходит голова, исчезает усталость. Я повернул к станции. Ноги понесли меня быстрее. Им нравилось предчувствие теплого сэндвича с пивом.

Кусты корявыми пальцами загребали темноту. Пошел снег. Поднимался ветер. Колючие снежинки белыми жалами летели сквозь желтый свет старых фонарей.

Здесь еще сохранились деревянные фонарные столбы. Черные, занесенные снегом с одного бока, с головами-тарелками, качающимися на ветру. 

Я поднял воротник пальто и придерживал его пальцами – тщетная попытка защитить больную щеку. Рука быстро замерзла. Я не испытывал раздражения на Кая – только на самого себя. Надо быть предусмотрительнее.

Я вышел на насыпь. Здесь самый сильный ветер.