Холодный свет

Асфальтированная дорожка исчезла под снегом, осталась извилистая тропка для самоубийц вроде меня и аккуратная лыжня рядом с ней для тех, кто заботится о своем здоровье. Внизу чередой бледно-зеленых огней горела станция. Она казалась призрачной крепостью в ночи, оплотом без надежды, где скитаются души мертвых. 

Я скатился вниз по склону. Мимо меня ревущим монстром мелькнул поезд. Какой-то голос далеко-далеко говорил, что мне не надо пива. Надо дойти до магазина, спрятаться в тепле и просто вызвать такси. Голос говорил, что я чуть не погиб сейчас, что я неадекватен, что я утратил контроль, что я рискую собой и ребенком.

– Две «девятки» и сэндвич, – я бросил сто рублей на прилавок. 

Магазин был старый, без самообслуживания. Запорошенная снегом старуха с тележкой пыталась оплатить телефон в автомате. Я подсказал ей перевернуть купюру, но она даже не обернулась. Может, она была глухой, но мне кажется, что это просто было первым знаком. Мир разделился. Одни остались по одну сторону. Другие – по другую.

Меня утягивало в зиму. Я не умер, но стал похож на призрака. Земля под моими ногами была готова превратиться в лабиринт безысходности. Она накренилась, как бегун на старте. 

Старуха перевернула купюру – сама догадалась. Сопли льда на стекле. Послушный таджик протянул мне еду. Сэндвич был холодный. Я спросил, можно ли его еще погреть. Оказалось, что у микроволновки заклинило настройку режимов. 

– Я тут постою еще? – спросил я. – А то на улице холодно. 

– У нас не бар, – ответил продавец.

 

Я вышел в метель. Бледный свет лился сквозь окна магазина. Где-то рядом грохотали поезда, невидимые и смертоносные. Я попытался начать есть и тут же понял, что это просто опасно. Ни на вкус, ни на ощупь я не отличал свой язык от хлеба. 

Я оставил сэндвич на карнизе под окном магазина. Быть может, его потом нашел нищий бродяга из другой реальности? Не знаю. Я шел сквозь пургу. Пиво оказалось теплым. Не так уж плохо, если учесть обстоятельства. 

Люда позвонила, когда я дошел до моста.

К тому моменту я добивал первую банку, мои ноги уже заплетались, но я не понимал, что пьян. 

– Юрий Анатольевич? – спросила она. 

Ну а кто еще может быть по этому номеру?

– Да, я, – ответил я. – Я уже к вам иду. 

– Где Вы именно? 

До меня дошло, что что-то случилось. Не стала бы она просто так звонить. А если бы стала, то сначала был бы вопрос про мой зуб. 

– Иду от станции через мост. Десять минут.