Холодный свет

 

Пять, если бежать сломя голову. 

– Кай упал, – сообщила Люда. 

– Что с ним? – спросил я.

Я чувствовал странный покой. Как будто весь мир отдалился, и я смотрел на этот снег сквозь выпуклый купол скафандра. Я был далеко. Я был пришельцем с другой планеты. 

– Он упал с лестницы… головой об угол тумбы… его сразу стошнило. Я велела ему не шевелиться.

Кай лежит на полу. Там дощатый пол. Крашенные коричневые доски. Лужица рвоты. Его глаза закатываются, и в них меркнет тот волшебный свет. 

– Да, Вы все правильно сделали, – ответил я.

– Я не знаю, вызывать скорую или нет, – сказала она.  

– Если это просто сотрясение мозга, то не обязательно, – решил я. – Он цел?

– Да, кажется. Оцарапал шею и висок, но… – Люда почему-то замолчала. 

– Я буду через три минуты, – сказал я. 

Через гребаные три минуты. Я сбросил вызов. Бутылка вмерзала мне в руку. Мело все гуще. Кай. Мне стало страшно. Я почти бежал.

_____

Все улицы поселка Луговой называются примерно одинаково: «яблоневая аллея» или «социалистическая аллея» или «аллея номер восемь».

Аллей с номерами намного больше, чем с названиями. Аллеи с названиями отсылают либо к коммунистическому прошлому, либо к чему-нибудь растительному. Я никогда не мог похвастаться хорошей ориентацией на местности или выдающейся способностью запоминать бессмысленные названия стометровых проулков. 

Я нервничал, когда мы с Каем ходили вдоль дороги. Мне все время казалось, что он сиганет под машину. Поэтому чаще всего наш путь лежал через несколько маленьких улочек.

Я хорошо знал этот маршрут. Мы проходили мимо дома какого-то куркуля, над воротами которого зависли мертвые глаза двух охранных видеокамер. Потом был поворот на улицу зеленых заборов. Потом первый поворот налево, а потом первый поворот направо. И вот мы оказывались прямо у моста, ведущего на станцию. 

Это был долгий путь. Помню, однажды я посмотрел карту поселка в интернете и обнаружил, что мы с Каем рисуем почти идеальную латинскую S.

Но сейчас я хотел дойти быстро. Я не свернул в ту улочку, из которой мы обычно выходили, и пошел прямо. 

Мело все сильнее. Машины казались черными снарядами со светящимися глазами. За каждой из них проносился белый шлейф снежного вихря. Узкий тротуар жался к забору. 

Я прошел мимо еще одного поворота направо – мне казалось, так будет ближе. Мимо с ревом проехал огромный трейлер. Брезентовый чехол хлопал по бортам кузова. Ветер свистел и выл.