Холодный свет

Мама клала их на блюдце и, накрывая на стол, ставила рядом с тарелкой брата. 

– Не забудь, – говорила она. 

Но Саня часто забывал, хотя кивал, когда мама ему это говорила. Забывал, хотя они лежали прямо у него перед носом. Он реже шутил, меньше разговаривал, дольше спал. У него уходило время, чтобы найти свои вещи и одеться. Его взгляд начал цепляться за мелочи. Я замечала, что он подолгу рассматривает паутинку под подоконником и трещинки в столешнице. 

Утром двадцать четвертого августа мы с братом вышли во двор.

Он обогнул дом, остановился под соснами и долго смотрел вверх. Невидимые снежинки кружились над его лицом. Мир был тонким, сделанным из крошащихся пластинок полупрозрачного льда. 

–Хочешь залезть на дерево? – встревоженно поинтересовалась я. 

– Я упаду, – ответил Саня. 

Он оглянулся и посмотрел на меня. 

–Скажи, Лиза… 

– Да?

– У нас ведь уже никогда не будет домика на дереве. 

Мне показалось, что я слышу шорох поземки, которая заметает наши следы, тянущиеся через ледяную пустошь.

Я шагнула вперед и обняла брата. Он стоял спокойный и чуть улыбался. 

– Папа говорит, – возразила я, – что дети вырастают. У них появляются свои дети. И тогда они делают для них то, что не успели сделать в своем детстве. – Я перевела дух. – А мама говорит, что эпилепсия излечивается. Она пройдет у тебя. 

Саня поцеловал меня в щеку. 

– И через двадцать лет я построю домик для Санька-младшего, – закончил он. 

Мы рассмеялись, потом еще постояли и посмотрели вверх.

 

– Надо сказать отцу, чтобы он отвязал бревно, – заметил брат, – а то веревки прогниют, и весной оно грохнется кому-нибудь на голову. Скажешь, не забудешь? 

Он боялся забыть – уже привык к этому за последние две недели. 

– Я не забуду, – обещала я. 

И тут мне пришла идея. 

– Не обязательно смотреть на аистов с этого дерева, – сказала я. – Давай сходим на ту улицу. 

Меня наградили искорки в глазах Сани. Искорки, которые теперь были такими редкими.

 

ГЛАВА 2. РЯДОМ СО СМЕРТЬЮ

Прошло много времени. Уже не утро. Сегодня пасмурно, и в комнате царят оловянные сумерки. 

У меня устала рука. А ведь я, кажется, не добралась еще и до середины этой истории. Я боюсь, что скоро приедут родители. Возможно, я буду дописывать рассказ, слушая, как на соседней улице, у нашего дома, воют сирены. 

Но это неважно. Мне нужно было отдохнуть. Несколько минут назад я встала и подошла к окну.