Холодный свет

 

Мы уехали в больницу Майского.Ключ, где обычно. Обед на плите.

Рот наполнился слюной. Я подумала, что меня стошнит, и перевесилась через перильца крыльца. Стояла так, вцепившись рукой в оледенелые стропила, слушала, как стучит сердце. 

…У Сани опять был приступ… 

…Потому что таблетки не помогают… 

…Топамапкс не помогает, как и депакин…

…Потому что у него не эпилепсия… 

…Его не вылечат, и он… 

…Замерзнет в снежной мгле… 

…Замерзнет, вечно падая сквозь проломившуюся корочку льда…

…Падая туда, где нет света…

Я пришла в себя от оглушительного холода, вдруг обнаружила, что в одной блузке сижу на ступеньках, в голове стучит кровь, а штаны промокли от талого снега.

Куртка, шарф и шапка лежали рядом со мной. Я не стала их одевать, вытащила ключ из щели под второй ступенькой и вошла в дом. Через час я смогла связно соображать и забрала вещи с крыльца. Они были задубевшие. 

В одиннадцать вечера мне позвонил отец.

– Лиза, ложись спать, – сказал он. – Мы нескоро приедем.

– Как Саня? – спросила я.

–Нормально. Он упал, ударился головой. Но теперь все в порядке.

Что-то не так было в его голосе. Что-то было совсем не в порядке.

– Папа?

– Да, Пушистик. 

Папа, ты опять назвал меня этим именем из детства. Первый раз с тех пор, как развалилась твоя фирма. Саня умрет, да?

Я услышала, что задаю другой вопрос.

– Он останется в больнице? 

– Да, – ответил отец. – Они хотят сделать еще одно обследование. 

–Понятно.

– Тебе есть чем поужинать? – обеспокоился он.

Он не заметил, что назвал меня «Пушистик». Он не знает, что я знаю, не знает, что уже сказал мне все. 

– Я уже поела, – соврала я. 

Брат, Саня, мне так жаль. 

–Ложись спать, – повторил папа, – тебе завтра в школу. 

Бедный папа, как же тебе больно.

–Хорошо, – сказала я. 

Он положил трубку, а я разрыдалась. Бродила по дому и выла. Брала в руки какие-то вещи и ставила их в другие места. Я перебрала мамину коллекцию игрушечных крокодилов и Санины модели вертолетов, переставила чашки, горшки с цветами, всякие сувенирчики.

Потом упала в кровать. Слезы кончились. Их сменили бредовые сны. 

_____

Я помню, как мы завтракали следующим утром. Пустой четвертый стул. Все старались на него не смотреть. Все были как бы спокойны. 

– Ты сможешь отпроситься с последнего урока? – спросила у меня мама. 

– Да, – удивленно ответила я. – Но лучше, если будет записка.

– Я напишу, – вызвался папа.