Холодный свет

 

Новомодные веяния дошли до сельского Подмосковья, и еще в прошлом году местный магазинчик перешел на систему самообслуживания. На кассе дедушка велел мне пройти вперед и помочь «почтенной да-аме» перегрузить продукты в сумку. Я без энтузиазма исполнил поручение. 

Когда старуха расплатилась, я протянул ей тяжелую сумку. Она попыталась взять ее у меня из рук. Ее пальцы коснулись моих, и сумка полетела на пол. Внутри побились яйца и лопнул пакет с молоком. Начался скандал. Дедушка кричал на меня, Тамара, зло комментируя случившееся, разбирала свои мокрые вещи.

А я молча смотрел на нее и слушал оскорбления.  

Дело в том, что часто, когда я трогаю другого человека, я начинаю видеть вещи, связанные с ним. Иногда это похоже на воспоминания, иногда – на галлюцинации. 

Когда мне было шесть лет, я полюбил строить карточные замки. Мой лучший шедевр имел четыре яруса в высоту. Я возводил его весь вечер и был очень горд достигнутым результатом. На ночь я оставил конструкцию на полу у моей кровати.

У меня был план продолжить строительство на следующий день. Я верил, что построю шесть или семь этажей, и что здание не обвалится.  

Утром я обнаружил, что моего замка нет. В ответ на мои вопросы мама, не задумываясь, сказала, что строение упало само, что ночью его, наверное, разрушил сквозняк. Я ей поверил, а полчаса спустя, когда мы завтракали, она случайно коснулась моей руки, и я увидел, как она ночью зашла в мою комнату и наступила на шедевр. 

Это было первое видение, которое я запомнил.

Не знаю, быть может, они случались и раньше, но до этого я просто не понимал, что со мной происходит и в чем смысл этих событий. 

Потом это стало происходить чаще. Я видел одно или два видения в день. Я ненавидел свою способность, потому что она заставляла меня глупо вздрагивать, когда мамины подруги гладили меня по голове. И еще потому, что я не видел ничего хорошего. К семи годам я стал хранителем грязных секретов и мелких пакостей. 

Я видел и прошлое, и будущее.

Обычно мой взгляд не простирался дальше, чем на три дня назад и на три часа вперед. 

В самые плохие моменты я пробовал объяснить другим людям, что со мной происходит, но никто мне не верил. В лучшем случае меня называли фантазером. Но намного чаще на меня обрушивались несправедливые обвинения в том, что я подглядываю, подслушиваю, притворяюсь спящим, роюсь в чужих вещах и совершаю другие мелкие преступления. 

Мать дала мне кличку «шпион».