Предельные Чертоги

— Пусть так, — кивнул волшебник. — Слухи об этом расползаются по Стимбургу. Изоляционисты уверены, что вмешиваться нельзя. Мы не должны повторно рисковать своей цивилизацией.

— Причем тут Фламель?

— Любезный мой детектив, — Трисмегист растянул губы в улыбке. — Разве вы не в курсе, что Орден Серебряного Заката финансирует изоляционистов? Именно мы принимаем решения.

— В курсе, — буркнул Делрей.

— Есть другие фракции, как вам известно. Сторонники войны, например.

Есть те, кто хочет найти способ перекрыть все Двери и вернуться в дозвездную эпоху. За ними стоит Орден Порога. Заметьте, все это касается внешней политики. Что уж говорить об отношениях Стимбурга с мелкими поселениями, магических и экономических вопросах. Разногласия между фракциями возникают постоянно.

— А убийства?

— Крайне редко, — признал маг. — Борьба разворачивается в иных сферах. Между орденами есть негласная договоренность — не убивать адептов конкурирующих фракций.

Если бы это сделал, скажем, Орден Порога... Они развязали бы войну.

Делрей кивнул.

— Получается, — сказал он, — нужно искать нестандартное решение. Личная вражда? Пересечения в коммерции?

Трисмегист надолго задумался.

— Фламель был стар, — маг встал со своего кресла, обошел стол и приблизился к стеклянной стене. — Очень стар. За столетия своей жизни он успел раз десять жениться и развестись.

Претензий со стороны родни к нему не было, насколько я знаю. Последние четверть века он жил один.

— Деловые отношения?

— В пределах Ордена. Понимаете, мы ведем бизнес сообща. Для достижения наивысшей эффективности. Нельзя убить кого-то из нашей верхушки, не нарушив общих интересов.

Делрей вздохнул.

Привычные схемы рушились на глазах. Скорее всего, ему придется отсечь любовницу, завистливого соседа, грабителей и маньяков. Расследование будет сложным и.

.. захватывающим.

— Ладно, — сказал Делрей. — Меня интересует способ убийства. Расчленение с последующим запуском... Это, знаете ли, оригинально. Требуется фантазия. И магические навыки.

— Согласен.

— Кровавая надпись в кабинете Главного Дознавателя — еще один впечатляющий штрих. Это вызов системе правосудия. Убийца, вероятно, хотел огласки. Это демонстрация.

— Не исключено.