Предельные Чертоги

Вячеслав рассказывал, что жители предгорий опасаются схода лавин, поэтому скидываются на дорогостоящие услуги подручных Гримлиэля. Маг слушает скалы и своевременно устраняет опасность.

Навсикая долго размышляла над словами «устраняет опасность». Потом решила обратиться к Наставнику за пояснениями. Все просто, сказал Вячеслав. Колдуны испаряют лишний снег. Не везде, конечно. На склонах, прилегающих к Трордору.

Тропа повернула к побережью.

— Куда мы идем? — спросила Навсикая.

Антоний не спешил — по своим меркам.

Но девочка с трудом поспевала за гигантом, чей рост вдвое превышал ее собственный.

— Домой, — сказал Антоний, даже не обернувшись. — Близится вечер, знаешь ли.

Только сейчас Навсикая поняла: Келар прав. Солнце наполовину скрылось за изломами крыш, тени удлинились, а узкие переулки сделались хмурыми и зловещими.

Хрум радовался приближению ночи. Внешне рлок был самой невозмутимостью, но девочка улавливала потоки торжества и любопытства, исходящие от зверя.

Хрум совершал ментальные вылазки в Трордор почти ежедневно, но сравнить ускользающие образы с реальностью не мог. Теперь такая возможность предоставилась.

На предгорные кварталы надвинулась густая тень внешней крепостной стены. Трордор отгородился от мира тремя фортификационными рядами — это была, пожалуй, самая продуманная защита на континенте.

Чтобы попасть в Средний Город, нужно было пройти мимо стражников, охранявших Восточные ворота. Стражники почти никого не трогали, поскольку Ворота считались формальностью. С момента основания Трордора никто не пытался атаковать с этой стороны.

Улица по-прежнему шла под уклон, петляя среди одноэтажных домиков и неприметных лавок. В соседних переулках играли дети. Завидев рлока, малыши растворялись в сумерках. Хлопали дубовые двери, задвигались засовы.

Тьма накрыла улицы.

Окна домов высветились изнутри. Уличные фонари встречались лишь на перекрестках — их попросту не успевали устанавливать. Слишком быстро разрастались трордорские пригороды.

Навсикая не сразу заметила, что за ней наблюдают. Не только за ней, разумеется, но и за Антонием. Силуэты неспешно бродили по смежным проулкам, тихо перешептывались меж собой.