Голос Стаи

Девушка попятилась назад.

Она узнала эти обои, вешалку для одежды с наклейками из жвачек на боку. Старенький холодильник. Репродукцию на стене. По типу картин Шишкина, только без медведей. Просто лес. Станцию для телефона на стене. Лола чувствовала что её вот-вот стошнит. В воздухе стоял запах железа. С шумом текла вода. Не было ничего вокруг, что могло объяснить это чувство всепоглощающего ужаса, которое полностью захватило Лолу. Заставляя остервенело дергать дверную ручку. Закрыто.

Лола упёрлась лбом в прохладный дермантин — обивку двери.

И выдохнула. Она захотела перестать заикаться. И для этого нужно разобраться в том, что произошло. Что так напугало её маленькую? О чём именно ей нужно было молчать и не говорить отцу?

Все ответы были тут. Она чувствовала. Но от страха немело тело. Такой первобытный ужас. Больше всего ей сейчас хотелось оказаться дома. И забыть об Изгибе и этой отвратной квартире. Лола чувствовала, что та маленькая девочка никуда не делась. Она всё ещё внутри.

Лола прижала руку к груди, слушая сердце и успокаивая саму себя.

«Я обязана выяснить, что случилось тогда» — твёрдо решила она. Оторвалась от двери и пошла вглубь квартиры на плеск воды. Шумело за дверью ванной.

Лола обняла себя за плечи, постояла так пару секунд и, решившись, толкнула дверь.

Мигала неровно лампочка. Тусклым, едва заметным светом.

А пустая ванна была залита кровью до самых бортов. Вода, кипяток с паром, тоже была окрашена красным. Плитка на полу тут же напомнила девушке парк и сон.

Зеркальная, разбитая на тысячи осколков. Это осознание придало ей сил.

— Это нереально! — забормотала она про себя и крепко зажмурилась. А когда открыла глаза, всё изменилось.

На этот раз в ванной горел свет, придавая лебедям на желтом кафеле болезненный оттенок.

В ванной, на этот раз пустой, лежала Леночка с телефонной трубкой и бутылкой вина. Лицо опухшее от слез, взгляд отрешенный.

Лола подумала — это снова бред, галлюцинации от Изгиба. Мама никогда не пила.

Но после долгих гудков, раздался голос папы. И по спине Лолы пробежали мурашки. Она слышала этот разговор. И запомнила его. Слово в слово.

— Лена. Хватит звонить, — «нить...нить...нить» отдавалось эхом от четырех стен. — Я не вернусь больше. На этот раз, с меня хватит, — «атит...атит...атит.»

— Пожалуйста! — Лола вздрогнула, когда мама, такая молодая и такая растерянная, заговорила. От её голоса несло могильной жутью. — Я умоляю тебя.