Две стороны горизонта

Тёна догнала Олега, пожалела, что идти, взявшись за руку, неудобно. Подстроилась двигаться рядом по соседней колее, ткнула пальцем в просёлок и поинтересовалась:

– Это откуда? – и показала на дорогу.

– Не знаю точно, – пожал Олег плечами. Тёна невольно улыбнулась: с тяжёлым рюкзаком это выглядело забавно. – Здесь до девяносто первого военных было как грязи, до сих пор находят ненужные постройки. Один раз ребята рассказывали, как наткнулись на бетонное кольцо, по которому раньше ракета ядерная ездила. Теперь забросили.

Может, от лесника осталось, на заимку ездил, а теперь новую дорогу пробил.

– Потом наболтаетесь, – оборвал их Роман. – Сейчас дыхалку сорвёте, а ночевать тут уже негде, пока до места не дотопаем.

Пришлось замолчать и остаток дороги мерно шагать, поглядывая на рюкзак идущего впереди товарища, да наслаждаться сосновым лесом.

Закат почти догорел, когда наконец показалось озеро. Ещё не сама вода, лишь прогалина, так что повисшее почти у самого горизонта солнце будто прогревало стволы сосен насквозь, заставляя играть мягким золотистым оттенком, бросать свет на подлесок и на траву.

Так бывает, если вощёную бумагу осветить сзади свечой. И сразу же потянуло влагой, особенно заметной после дорожной сухости. Ещё через несколько минут показалось большое вытянутое озеро, по которому пригоршней багряно-золотистых монет рассыпались последние солнечные зайчики.

Долго любоваться красотой не дал Роман, заторопил:

– Потом, потом, у нас неделя впереди. А сейчас давайте быстро лагерь.

Тёна, Наташа, вы – палатки. Всеслав, Катерина, на вас костёр и ужин. Женя, Олег, давай за мной. Я по дороге пару карандашей приметил. Самое то сейчас, сантиметров по двадцать в диаметре.

Мгновенно началась деловая суета. Из рюкзаков достали палатки, и вскоре неподалёку от берега одна за другой встали четыре разноцветных купола. Всеслав и Катерина ненадолго скрылись в лесу, вернулись с огромными охапками хвороста. На проплешине старого прошлогоднего кострища потянулся дым, над огнём повисли два котелка и забулькала каша.

А из леса звонко полетел визг двуручной пилы: это парни валили тонкие засохшие сосенки-«карандаши».

Потом был ночной костёр – его неверный свет превращал лица в забавные смазанные маски, обжигающий чай, разговоры, шутки и тёплый уютный бок Олега… девушка сама не заметила, как заснула и оказалась в палатке.

Проснулась Тёна поздно, лагерь уже вовсю шумел. Она выглянула наружу: судя по солнцу, часов десять, не меньше.